Книга шестая

 

      РОДОВАЯ КНИГА

 

 

КТО ВОСПИТЫВАЕТ НАШИХ ДЕТЕЙ.

 

 

      В платной поликлинике на двери кабинета висела большая табличка, извещающая о том, что прием посетителей ведет доктор медицинских наук, специалист по детской психологии. На табличке были указаны фамилия, имя и отчество врача, которого рекомендовали мне, как одного из лучших научных светил по вопросам взаимоотношений детей с родителями. Я записался к нему на прием последним, чтобы не ограничивать себя и его во времени: если беседа окажется полезной, предложить врачу за дополнительную плату продолжить важный для меня разговор.

      В кабинете за столом сидел человек пенсионного возраста с грустным лицом. Он устало складывал в папку исписанные листки бумаги. Предложив мне присесть, врач положил перед собой чистый лист бумаги и произнес:

      -- Слушаю вас. Какие проблемы?

      Чтобы не рассказывать длинную историю, связанную с событиями, произошедшими после таежной встречи с Анастасией, я постарался изложить суть своего вопроса как можно короче:

      -- Александр Сергеевич мне необходимо наладить контакт с ребенком, со своим сыном, которому скоро исполнится пять лет.

      -- Считаете, что у вас потерян контакт с вашим сыном? -- устало и безучастно спросил психолог.

      -- Как такового осмысленного контакта почти и не было. Так получилось, что после его рождения я с ребенком совсем почти не общался. Видел его еще в грудничковом возрасте, а потом... Ни разу с ним не разговаривал, в общем, он без меня жизнь осмысливать начал. Жили мы раздельно, но теперь мне предстоит встреча с моим пятилетним сыном и разговор с ним. Может быть, существуют какие-то приемы, помогающие расположить ребенка к себе? Бывают же случаи: женится мужчина на женщине, уже имеющей ребенка, и как-то налаживает с ним контакт, становится ему отцом и другом.

      -- Приемы, конечно, есть, но не всегда они одинаково эффективны. Многое во взаимоотношениях детей и родителей зависит от индивидуальностей, от характеров.

      -- Я понимаю, и все же хотелось бы знать эти конкретные приемы.

      -- Конкретные... Что ж... Когда вы появитесь в семье, а следует понять, что даже одна женщина с ребенком -- это уже семья, постарайтесь как можно меньше нарушать их сложившийся уклад жизни. Вы для своего сына какое-то время будете посторонним человеком, и с этим необходимо смириться. Вам надо сначала ко всему присмотреться и разрешить присмотреться к себе. Постарайтесь связать свое появление с исполнением ранее невыполнимых желаний и мечтаний ребенка. Узнайте у его матери, о какой игрушке он мечтал, но она не смогла купить ее. Самому эту игрушку вам покупать не следует. Заведите как-нибудь разговор с ребенком о своем детстве, о своих игрушках и скажите, что вы мечтали о ней. Если он поддержит разговор и сообщит о своем желании иметь такую же, предложите ему вместе с вами съездить в магазин и приобрести желаемую игрушку. Важен сам процесс разговора, совместная поездка. Мальчик должен доверить вам свою мечту, разрешить участвовать в ее осуществлении.

      -- Пример с игрушками мне не очень то подходит. Мой сын игрушек, которые продаются в магазинах, еще не видел.

      -- Странно... Значит, не подходит?.. Давайте-ка, милейший, начистоту. Если вы хотите услышать совет, полезный для вас, то расскажите подробнее о своих взаимоотношениях с женщиной, родившей вам сына. Кто она? Где работает, где живет? Каков достаток ее семьи? Что, на ваш взгляд, послужило причиной вашей размолвки?

      Я понимал: для того чтобы услышать от психолога более конкретные советы, мне придется рассказать ему об отношениях с Анастасией, в которых я и сам еще не очень-то разобрался, потому и не представлял, как их изложить психологу. Не называя ее имени, я сообщил следующее:

      -- Она живет в очень глухой местности, в Сибири. Познакомился я с ней случайно, когда был там с торговой экспедицией. С началом перестройки я занялся бизнесом в Сибири: на теплоходе в глубинку по реке Оби товары разные возил, обратно -- рыбу, меха, дикоросы.

      -- Понятно. Значит, как Паратов: гулял по сибирской реке купец всем на зависть.

      -- Не гулял, а работал. У предпринимателей всегда забот хватает.

      -- Допустим, хватает, но и поразвлечься вы, предприниматели, успеваете.

      -- У меня с этой женщиной совсем не развлечение случилось. Я захотел от этой женщины иметь сына. И раньше сына хотел, потом будто забыл о своем желании. Годы проходили... А как увидел ее... Какая она здоровая, молодая и красивая... Сейчас почти все женщины чахлые какие-то, больные, а она -- здоровая, цветущая. Вот и подумал, что ребенок тоже будет красивым и здоровым. Она родила от меня сына. Я приезжал к ним, когда сын был совсем маленьким, еще не мог ходить и разговаривать. Я держал его на руках.. Потом не общался с ним.

      -- А почему вы с ним не общались?

      Ну как мне было объяснить этому человеку в короткой беседе все то, о чем я написал в нескольких книгах. Как ему сказать, что Анастасия отказалась покинуть свою таежную полянку и переехать с сыном в город, а я не приспособлен к жизни в тайге? И то, что именно она не давала мне возможности не только дарить ему традиционные игрушки, но просто общаться с ним. Каждое лето я приезжал в сибирскую тайгу, приходил на полянку, где жили Анастасия и мой сын, но сына мне увидеть так и не удалось. Каждый раз он оказывался где то не рядом с Анастасией, а у ее деда и прадеда, которые жили по соседству, в глубине бескрайней сибирской тайги. Вести меня к ним в гости Анастасия отказывалась и более того: каждый раз упорно настаивала на том, что я должен сначала подготовиться к разговору со своим сыном.

      Пытаясь затронуть тему воспитания детей, я задавал многим своим знакомым один и тот же вопрос, который всегда вызывал недоумение и непонимание, хотя и был совсем простой:

      -- Ты когда-нибудь разговаривал серьезно со своим ребенком?

      И в итоге всегда выяснялось, что темы разговоров у всех одинаковы: "Иди кушать... Пора спать... Не безобразничай... Собери игрушки...Ты сделал уроки? ..".

      Ребенок подрастает, идет в школу, а поговорить о смысле жизни, о предназначении человека или даже

      просто о том, какой жизненный путь ему предстоит, многим то ли времени не хватает, то ли не считают подобный разговор важным. Может быть, думают, что время еще не пришло, что еще успеют. Но не успевают. Ребенок вырастает...

      Но если мы сами даже не пытаемся говорить серьезно со своими детьми, то кто же их тогда воспитывает?

      Почему Анастасия не давала общаться мне с родным моим сыном все эти годы? Неизвестно, чего боялась или что предотвращала она?

      И вот настал день, когда она вдруг спросила: "Владимир, ты чувствуешь себя готовым встретиться со своим сыном и поговорить?". Я ответил ей, что встретиться хочу, но не смог произнести слово "готов".

      Все эти годы я читал все, что только мог найти, о взаимоотношениях родителей и детей. Я писал книги, выступал на конференциях в разных странах, но почти не писал и не говорил о самом главном, интересовавшем меня все эти годы, -- о воспитании детей и о взаимоотношениях с ними старшего поколения.

      Я обдумывал множество советов из литературы о воспитании детей, однако все чаще вспоминалась фраза Анастасии: Воспитание детей -- это воспитание себя". Долго мне был не совсем понятен смысл этой фразы, но в конце концов я сделал для себя твердый вывод: наших детей воспитывают не родительские нотации, не детский сад, школа и институт. Наших детей воспитывает образ жизни: наш образ жизни, образ жизни общества в целом. И что бы ни говорилось родителями, учителями в школе или ином просветительском учреждении, какие бы мудрые системы воспитания ни применялись, дети будут следовать сложившемуся вокруг них образу жизни большинства людей.

      Следовательно, получается, что воспитание детей всецело зависит от собственного миропонимания, от того, как живешь ты сам, твои родители и общество в целом. В больном, несчастливом обществе могут рождаться только больные и несчастные дети.

      -- Если вы подробно не расскажете мне о взаимоотношениях с матерью вашего сына, мне трудно будет дать вам действенный совет, -- прервал затянувшуюся паузу психолог.

      -- Долго рассказывать об этом. А если коротко, то так жизнь сложилась, что я несколько лет не общался со своим сыном, и все тут.

      -- Хорошо, тогда скажите, вы все эти годы как-то материально помогали матери вашего ребенка? Думаю, материальная помощь для предпринимателя -- самый простой знак внимания к семье.

      -- Нет, не помогал. Она считает, что всем необходимым обеспечена.

      -- Она что же, очень богатый человек?

      -- Просто у нее все есть.

      Александр Сергеевич резко встал из-за стола и быстро проговорил:

      -- Она живет в сибирской тайге. Ведет отшельнический образ жизни. Зовут ее -- Анастасия, вашего сына -- Володя, а сами вы -- Владимир Николаевич. Я узнал вас. Я читал ваши книги, и не один раз.

      -- Да...

      Александр Сергеевич, волнуясь, стал ходить по кабинету, потом снова заговорил:

      -- Так... Так... Неужели я нашел. Я разгадал. Так ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос. Ответьте! Это очень важно для меня. Для науки... Хотя нет, не отвечайте. Я сам скажу. Я начинаю понимать... Я уверен, что все эти годы после встречи с Анастасией вы интенсивно изучали психологию, философию. Вы постоянно думали о воспитании детей. Это так?

      -- Да.

      -- Но выводы, сделанные вами после прочтения "умных" книг и статей, вас не удовлетворяли. И тогда вы стали искать ответы в самом себе или, другими словами, размышлять о подрастающем поколении, о воспитании детей?

      -- Так, наверное. Но больше о своем сыне.

      -- Это неразрывно связано. Вы пришли ко мне, отчаявшись и не очень-то надеясь на получение ответов на вставшие перед вами вопросы. Если вы их не получите от меня, то продолжите поиск.

      -- Наверное.

      -- Так... Потрясающе... Я назову вам имя человека, который неизмеримо сильнее и мудрее меня.

      -- Кто этот человек и как к нему попасть на прием? .-- Этот человек -- ваша Анастасия, Владимир Николаевич.

      -- Анастасия? Но она в последнее время очень мало говорила о воспитании детей. И это именно она не давала мне общаться с сыном.

      -- Вот именно -- она. И я не мог до этого момента найти логического объяснения такого поведения с ее стороны. Невероятный поступок. Любящая женщина вдруг заявляет будущему отцу, что он не должен общаться со своим сыном. Ситуация нестандартная и нигде ранее не встречавшаяся. Но результат! .. Результат потрясающий! Ведь ей удалось заставить... Нет, это слово в данной ситуации не подходит. Анастасии удалось увлечь... И кого? Извините, не очень образованного предпринимателя заставить интересоваться психологией, философией, вопросами воспитания детей. Вы думали об этом все годы, сам факт вашего прихода ко мне свидетельствует об этом. Она все эти годы одна воспитывала сына, но одновременно она воспитывала и вас. Она готовила встречу отца и сына.

      -- Сына она действительно одна воспитывала. А что касается меня, -- не думаю. Мы вообще с ней редко видимся. И встречи короткие.

      -- Но информацию, которую она дает во время этих, как вы говорите, коротких встреч, до сих пор осмысливать необходимо. Потрясаюшую информацию. Вы, Владимир Николаевич, говорите о том, что Анастасия мало говорит о воспитании детей, но это не так.

      Александр Сергеевич быстро подошел к столу и достал из ящика толстую серую тетрадь, бережно погладил ее и продолжил:

      -- Из ваших книг я выписал в определенной последовательности все высказывания Анастасии о рождении и воспитании детей, опуская сюжетные подробности. Хотя, может, и зря я вырвал цитаты из контекста. Сюжет, несомненно, важен для облегчения восприятия. В высказываниях Анастасии скрыт величайший, и я бы сказал, философский смысл, мудрость древнейшей культуры. Я склонен предполагать, и не только я, что эти постулаты изложены в какой-то древнейшей книге, возраст которой насчитывает миллионы лет. Речи Анастасии отличаются глубиной, точностью выражения самых значимых, на наш взгляд, мыслей, изложенных в древнейших манускриптах и современных трудах ученых. Когда я выписал отдельно все, что касается рождения и воспитания человека, то... в итоге получился трактат, которому нет равных в мире. На его основе, я уверен, будет защищено множество диссертаций, присвоено немало научных степеней, будут сделаны потрясающие открытия, но главное в другом -- на Земле появится новая раса, название которой -- "Человек!".

      -- Так человек и сейчас существует.

      -- Думаю, с позиции будущего, факт существования человека могут поставить под сомнение.

      -- Как это? Мы же с вами существуем, и как можно поставить наше существование под сомнение?

      -- Существуют наши тела, мы их называем "люди". Но содержание, психическое состояние людских особей в будущем будет значительно отличаться от нашего и, следовательно, подчеркивая отличие, необходимо изменить название. Возможно, людей сегодняшних назовут "человеком такого-то периода" или иначе назовут тех, кто родится в будущем.

      -- Неужели все так серьезно?

      -- И серьезно, и бесспорно. Вот вы прочли много книг о воспитании детей, написанных учеными. Теперь скажите, с какого периода начинается воспитание ребенка?

      -- Некоторые авторы считают, что надо начинать с года.

      -- Вот именно. В лучшем случае -- с года. Но Анастасия показала, как формируется человек еще до... Уверен, сейчас вы подумали: "В утробе матери". Но она доказала, что родители могут формировать будущего ребенка еще до встречи сперматозоида и яйцеклетки. И это научно объяснимо. Анастасия стоит выше всех существующих или когда-либо существовавших на Земле психологов. Ее высказывания весомы, они охватывают все периоды развития и воспитания ребенка: предзачаточный, зачаточный, утробный и далее.

      Она затрагивает темы, которые не смогли осознать ни мудрецы прошлого, ни современные ученые. Она сделала акцент на том, без чего невозможно родить и воспитать полноценного человека.

      -- Но я такого не помню. Я не писал о периодах.

      -- Вы писали книги, свидетельствуя о событиях. Анастасия понимала, что вы будете писать именно так. А далее -- следующий ход: она сама стала формировать эти события, фактически облекая величайший научный труд в увлекательную повествовательную форму. Она сотворяла вашу книгу своей жизнью, неся людям бесценнейшие знания.

      Большинство читателей чувствуют это интуитивно. Многие в восторге от книг, но не могут до конца осознать причину восхищения, они считывают неведомую им ранее информацию на подсознательном уровне. Но ее можно воспринимать и сознательно. Сейчас я вам это докажу. Итак, перед нами конспект высказываний Анастасии о рождении человека. Мы тщательно проработали их и прокомментировали с моим коллегой. Он -- кандидат медицинских наук, сексопатолог, ведет прием в соседнем кабинете. Мы провели эксперименты и проанализировали ситуацию.

      Александр Сергеевич открыл свою тетрадь и несколько взволнованно и торжественно начал говорить:

      -- Итак, начало... Предзачаточный период. В обозримом современным обществом прошлом и настоящем он почти не рассматривается как аспект воспитания ребенка. Но сегодня совершенно ясно: на Земле или где-то в бескрайних просторах Вселенной существовала или существует культура, при которой взаимоотношения мужчины и женщины были неизмеримо совершеннее теперешних. И предзачаточный период являлся важной составляющей, а может быть, и основой воспитания человека.

      Анастасия, следуя культурным обычаям неведомой нам цивилизации, прежде чем зачать ребенка, проводит определенную подготовку. Она притупила ваше сексуальное влечение. По событиям, описанным в первой книге, мне, как психологу, это хорошо видно. Я напомню их последовательность.

      Вы с Анастасией в тайге на привале, пьете коньяк, закусываете, Анастасия к предлагаемой вами пище и спиртному не притрагивается. Она снимает с себя верхнюю одежду, ложится на траву. Вы поражаетесь ее природной красоте, возникает естественное желание овладеть прекрасным женским телом. В сексуальном порыве вы делаете попытку сближения, прикасаетесь к ее телу и... теряете сознание.

      Не будем вдаваться в подробности того, как она отключила ваше сознание. Важно другое -- в результате вы перестали воспринимать Анастасию, как объект для удовлетворения сексуальной потребности. И вы сами об этом повествуете, я записал вашу фразу: "У меня и в мыслях не было...".

      -- Да. Это так, после случая на привале у меня больше не возникало сексуальных желаний по отношению к Анастасии.

      Теперь событие второе -- зачатие -- рассказ о культуре зачатия ребенка.

      Ночлег в уютной землянке, запах сухой травы и цветов. Но вам непривычно одному ночью спать в тайге, и вы просите Анастасию лечь рядом. Вы уже понимаете: если она будет рядом, с вами не приключится ничего плохого. Она ложится рядом.

      Таким образом, в интимнейшей обстановке рядом с вами оказывается прекраснейшее молодое женское тело, которое отличается еще одной особенностью -- оно излучает здоровье. В отличие от множества виденных вами ранее женских тел, оно действительно пышет здоровьем. Вы чувствуете аромат дыхания Анастасии, но при этом у вас не возникает никакого сексуального влечения. Оно изгнано из вас. Пространство очищено для другого психического состояния -- стремления к продолжению рода. Вы думаете о сыне! О сыне, которого еще нет. Вот ваша фраза из книги: "Хорошо, если бы мой сын родился от Анастасии. Она такая здоровая. Значит, и сын будет здоровым и красивым". Вы непроизвольно кладете руку на грудь Анастасии, ласкаете ее, но это уже другие ласки. Они не сексуальны. Вы будто ласкаете своего сына. Потом вы пишете о прикосновении губ, о легком дыхании Анастасии, а далее... полное отсутствие каких бы то ни было подробностей. Далее вы сразу описываете утро, прекрасное настроение, ошущение необычного свершения. Уверен, издатели предлагали вам, для большей популярности книги, описать эту ночь более подробно.

      -- Да, мне действительно не раз предлагали это сделать.

      -- Но вы, тем не менее, не описали эту ночь ни в одном из новых изданий книги, почему?

      -- Потому...

      -- Стоп! Пожалуйста, не говорите. Я хочу проверить себя, верность своих выводов. Вы не описали сексуальные подробности той ночи потому, что просто абсолютно ничего не помните после прикосновения к губам Анастасии.

      -- Да, не помню и сейчас ничего вспомнить не могу, за исключением необычного ощущения утром.

      -- То, что я вам сейчас скажу, вы сочтете невероятным. В ту прекрасную ночь у вас с Анастасией никакого секса не было.

      -- Не было? А как же сын? Я сам видел своего сына. -- В ту ночь у вас действительно была физическая близость. Были сперматозоиды... в общем, все то, что сопутствует зачатию детей, но секса не было. Мы не раз вместе с коллегами анализировали то, что произошло с вами. Они, так же как и я, убеждены в том, что секса у вас с Анастасией не было.

      Само слово "секс" подразумевает в наше время удовлетворение плотских потребностей, стремление к получению плотских удовольствий. Но в контексте событий таежной ночи отсутствует данная цель, я имею в виду, что вы не стремились к получению плотского удовлетворения. Стремление и цель иные -- ребенок. Следовательно, и название событию должно быть иным. Дело здесь не только в терминологии, дело в качественно ином способе рождения человека.

      Я еще раз хочу повторить: это качественно иной способ рождения человека. Мое утверждение не абстрактно, его с легкостью можно доказать научными сопоставлениями. Судите сами, никто из психологов или физиологов сегодня не станет отрицать влияния внешних психических факторов на формирование зародыша в утробе матери. Среди прочих большое и, зачастую, доминирующее значение имеет и отношение мужчины к беременной женщине. Мы не можем отрицать и влияние на формирование будущего человека отношения мужчины к женщине в момент их половой близости. В одном случае -- это отношение, как к объекту удовлетворения плотской похоти. В другом -- как к сотворцу. Следовательно, разным будет и результат. Возможно, ребенок, зачатый при таких условиях, будет настолько разительно отличаться по уровню интеллекта, насколько современный человек отличается от обезьяны.

      Секс и связанное с ним удовольствие при сотворении не являются самоцелью, они представляются лишь средством. Иные психические энергии будут руководить телами, иным формируется и состояние ребенка.

      Из вышесказанного следует первое правило: женщина, желающая родить полноценного человека, создать прочную счастливую семью, должна суметь уловить момент, при котором мужчина захочет сблизиться с ней с целью рождения человека и будет представлять своего будущего ребенка, желать его рождении.

      При данном условии мужчина и женщина достигают психического состояния, позволяющего им получить наивысшее удовлетворение от близости. А будущий ребенок получает энергии, которые отсутствуют у рожденных традиционным, а точнее, случайным образом.

      -- А как женщина почувствует этот момент? Откуда она узнает о мыслях мужчины? Мысли ведь невидимы.

      -- Ласки! По ним можно определить. Психическое состояние всегда выражается внешними признаками. Радость -- смех, улыбка. Грусть -- соответствующее выражение глаз, поза и так далее. В данном случае, думаю, не составит особого труда отличить чисто сексуальные ласки от прикосновения мужчины к женщине, как к будущему ребенку. Только при таком подходе происходит "нечто", испытать которое способен из всех существ, живущих на Земле, только человек. Описать, научно объяснить это "нечто" никто и никогда не сможет. В момент, когда это будет происходить, невозможно анализировать. Я, как психолог, лишь могу предположить, что главным в данном событии будет не слияние двух физических тел, а неизмеримо большее: слияние в единое двух мыслей. Еще точнее: слияние в единый двух комплексов чувств. Получаемое при этом удовольствие и испытанное блаженство будут значительно превосходить просто сексуальное удовлетворение. Его продолжительность не скоротечна, как при обычном сексе. Непонятное приятное состояние может длиться месяцы и даже годы. Оно и формирует крепкую любящую семью. Именно об этом и говорит Анастасия.

      Это означает, что мужчина, однажды испытавший это, не сможет променять полученное ошущение на просто сексуальное удовлетворение. Он не сможет, не пожелает изменять своей жене. Своей возлюбленной. Именно с этого момента начинает формироваться семья. Счастливая семья!

      Есть такое выражение: "Браки заключаются на небесах". В данном случае оно полностью соответствует событию. Судите сами. Что сегодня является общепринятым свидетельством небесного брака? Бумажка, выдаваемая ЗАГСом, всевозможные церковные ритуалы. Смешно, не правда ли? И смешно, и грустно.

      Анастасия точно определяет: свидетельством браку, заключенному на небе, может быть только необычное прекрасное состояние мужчины и женщины, следствием которого явится рождение нового полноценного человека.

      От себя я могу добавить: большинство рожденных ныне детей -- внебрачны. А вот сейчас... Сейчас я прочитаю комментарии своего коллеги-сексопатолога:

      Сексуальные взаимоотношения мужчины и женщины, описанные в книге "Анастасия", открывают совершенно иное значение секса. Все, ныне существующие пособия по этому предмету, начиная с древнегреческих, индийских и заканчивая современными, становятся попросту наивными и смешными по сравнению со значимостью высказанного Анастасией. Во всех, дошедших до нас древних, да и в современных опусах о сексе, все изыскания сводятся к поиску всевозможных поз, технике ласк и внешней атрибутике. Меж тем, физиологические, психологические способности и возможности людей разные.

      Для каждого отдельно взятого человека может быть наиболее эффективной и приемлемой лишь одна поза, присущая только его характеру и темпераменту, определенная внешняя атрибутика.

      Вряд ли найдется в мифе специалист, способный с точностью определить из множества существующих способов наиболее приемлемый для каждого конкретного человека.

      Для выполнения подобной задачи специалисту необходимо знать тысячи существующих способов со всеми нюансами, изучить физические, психические способности конфетного человека, а это невозможно.

      Доказательством того, что проблема теории сексуальных взаимоотношений мужчины и женщины не решена современной наукой, служит все большая потеря потенции большинством мужчин и женщин в современном обществе. Возрастает количество сексуально неудовлетворяющих друг друга семейных пар. Безрадостная картина может быть изменена.

      Показанное Анастасией свидетельствует о том, что в природе существует некий механизм, некие высшие силы, способные решить кажущуюся неразрешимой проблему в одно мгновение. Этот механизм или некие силы через определенное состояние двух людей -- мужчины и женщины -- находят специально для них, присущие исключительно только им, состояние и способы половых взаимоотношений.

      Несомненно, получаемое удовольствие в данном случае будет достигать по своему уровню наивысшей отметки. Вполне возможно, что испытавшие подобное удовлетворение мужчина и женщина всегда будут хранить супружескую верность, вне зависимости от того, какими она будет обусловлена законами или ритуалами.

      Супружеская верность! Супружеская неверность. Измена.

      Александр Сергеевич встал из-за стола и продолжил говорить стоя:

      -- Анастасия впервые показала природу этого явления, я помню наизусть и отдельные ее фразы, и целые монологи, вот как она говорила: "Они всевозможными способами внушают человеку, что удовлетворение можно получить, думая лишь о плотском удовольствии, и тем самым уводят человека от истины. Бедные обманутые женщины, не знающие об этом, всю жизнь принимают одни страдания, всю жизнь ищут утерянную благодать. Не там ищут. Никакая женщина не сможет удержать мужчину от блуда, если позволит себе отдаться ему ради удовлетворения только плотских потребностей. И вот еще... Сейчас... Да... "Потом они будут стремиться обладать все новыми и новыми телами или использовать обыденно и обреченно только свои тела, лишь интуитивно осознавая, что все дальше уходит от них истинная благодать истинного союза!".

      Абсолютно верно указана причина супружеской неверности. Я могу объяснить это и как психолог. Все логично: мужчина и женщина, так называемые муж и жена, занимаются сексом ради секса. Они интуитивно чувствуют, что не получают достаточного удовольствия, обращаются к специалисту, читают дополнительную литературу. Им советуют разнообразить позы, ласки, одним словом, заняться поиском большего удовольствия через смену сексуальной техники.

      Обратите внимание -- заняться поиском. Это может и не быть высказано, но они и сами, как точно заметила Анастасия, интуитивно зная о существовании высшей благодати, займутся поиском. Но... где границы этого поиска? Разве он ограничивается только сменой поз? Его абсолютно логичным продолжением является смена тел.

      "Ах! -- кричат в обществе. -- Это супружеская измена". Да нет здесь никакой измены. Нет потому, что нет супругов!

      Брак, обусловленный бумажкой, не является брачным союзом. Это всего лишь придуманные обществом условности.

      Брачный союз должен быть заключен мужчиной и женщиной через достижение ими того наивысшего состояния, о котором поведала Анастасия. Она не только рассказала о нем, но и показала способы его достижения. Это новая культура взаимоотношений мужчины и женщины.

      -- Вы что же, Александр Сергеевич, предлагаете вступать молодым людям в интимную связь друг с другом до официального заключения брака?

      -- Большинство людей именно так и поступают. Только мы открыто говорить об этом стыдимся. Но я предлагаю не заниматься сексом ради секса ни до, ни после регистрации брачного союза.

      Мы считаемся свободным обществом. Мы имеем возможность свободно заниматься развратом. И мы им занимаемся!

      Разврат стал индустрией. Кино и множество всевозможной порнопродукции, проституция, резиновые женщины из сексшопов -- тому подтверждение.

      На фоне этой вакханалии, свидетельствующей о полной беспомощности современной науки, понять природу и предназначение механизмов, скрепляющих союз двоих, словно озарение, появилось открытие.

      Мне, как психологу, стала понятной грандиозность открытого Анастасией. Она показала новую культуру взаимоотношений мужчины и женщины.

      Основная роль в них отводится женщине. Анастасия сумела и вас подвести к пониманию этой культуры. Она сумела это сделать, используя, возможно, интуитивно, знания какой-то древней цивилизации. Но... мы... Точнее, мой коллега, он на практике доказал... Доказал, что и мужчина может...

      Он сексопатолог. Мы вместе с ним анализировали высказывания Анастасии. Это он первый сказал о новой, неизвестной нам культуре взаимоотношений. А больше всего его потрясло высказывание Анастасии... Вы должны его помнить, она сказала: "Какой человек захочет появиться на свет вследствие лишь плотских утех? Каждый хотел бы быть сотворенным в великом порыве любви, стремлении именно к сотворению, а не являться на свет, как следствие плотских утех". Но наши дети появились на свет именно, как следствие плотского удовольствия. Мы с женой хотели ребенка, сексом занимались. Я даже не знаю, в какой из дней зачала моя жена. Более конкретно стали думать о ребенке, когда она забеременела. Но Анастасия говорит, что нужно определенное состояние и стремление именно в момент, предшествующий интимной близости. В общем, мой коллега, вероятно, понял из ее высказываний больше чем я. Или почувствовал больше. Он захотел испытать это состояние. Захотел, чтобы у них родился ребенок, сын. Моему коллеге уже за сорок, жена младше его на два года. У них двое детей. Сексом они, как он сам признался, в последние годы редко занимались. Но он завел разговор с женой о ребенке. Она сначала очень удивилась его желанию. Говорила, что рожать ей уже поздно. Но отношение к мужу изменила в лучшую сторону. Он дал почитать ей книгу с высказываниями Анастасии. И женщина уже сама стала заводить разговор, нет, не о своем желании иметь ребенка, а о том, насколько верно сказанное в книге. Однажды ночью мой коллега стал ласкать свою жену, думая при этом не о сексе, а о своем будущем сыне. Он, вероятно, смог это сделать так, как делали вы. Разница лишь в том, что вас к этому состоянию подвела Анастасия, а он достиг его сам. Случайно это произошло или нет -- трудно сказать, но он смог достичь, по всей вероятности, именно такого же состояния. Его жена ответила ему такими же ласками. Люди они немолодые, конечно же, не испытывали такого сильного сексуального влечения, как в молодости. Мысли о будущем ребенке, вероятно, вообще отодвинули на задний план мысли о технике секса. В итоге... в итоге произошло "нечто". Ни мой коллега, ни его жена не могли вспомнить подробностей интимной близости. Как и вы, они их не помнят. Но, как и вы, они говорят о незабываемых, прекрасных ощущениях поутру. Мой коллега говорит, что за всю свою жизнь ни от близости со своей женой, ни от близости с другими женщинами, а их у него было немало, ничего подобного он не испытывал.

      Его сорокалетняя жена сейчас беременна, на седьмом месяце. Но это не самое главное. Главное в другом -- его жена влюбилась.

      -- В кого?

      -- В своего мужа, Владимир Николаевич. Вы только представьте, эта, прежде ворчливая и несколько раздражительная, женщина теперь иногда приходит в нашу клинику и ждет, когда закончит прием пациентов ее муж. Сидит в холле и, как влюбленная девочка, ждет. Я украдкой частенько наблюдал за выражением ее лица. Оно тоже изменилось, появилась чуть заметная затаенная улыбка. Я знаком с этой семьей давно. Примерно лет восемь. Унылая располневшая женщина вдруг помолодела лет на десять. Она стала красивой, несмотря на явно заметную беременность.

      -- А отношение вашего коллеги к жене тоже изменилось или осталось прежним?

      -- Он сам изменился. Совершенно перестал выпивать, хотя и раньше не сильно злоупотреблял этим, бросил курить. Самым любимым занятием у них с женой стало рисование.

      -- Рисование? Что же они рисуют?

      -- Они рисуют свое будущее родовое поместье, о котором говорила Анастасия. Они хотят взять землю и построить на ней... Неправильно выразился, не построить дом, а заложить основы будущего райского уголка для будущих своих детей.

      -- Для будущих?

      -- Да, для будущих. Его жена теперь сожалеет лишь о том, что зачатие произошло в квартире, а не в собственном поместье, как говорит Анастасия, в созданном своими руками пространстве Любви, в котором женщина должна находиться во время беременности и в котором должны состояться роды.

      Жена моего коллеги убеждена, что сможет родить еще одного ребенка. Мой коллега тоже уверен в этом.

      Я убежден: инстинкт продолжения рода, присущий животным, отличается от человеческого тем, что животные спариваются, руководствуясь лишь природным зовом. Занимаясь так называемым сексом, человек уподобляется животным. Ребенок, явившийся на свет вследствие такого процесса, будет получеловеком- полуживотным.

      Истинный человек может родиться лишь тогда, когда в сотворении будут участвовать присущие лишь человеку энергии и чувства: любовь, способность видеть будущее, осознание творимого. Слово секс здесь не подходит. Оно опошляет данное действие. Более точным здесь будет слово -- "сотворение". Когда мужчина и женщина достигают состояния, при котором происходит сотворение, тогда и заключается между ними союз на небесах. Этот союз скреплен не бумажкой или ритуалом, его скрепляет нечто неизмеримо большее и значимое, и потому он будет прочным и счастливым. И не надо думать, что вступить в такой союз могут только молодые. Пример моего коллеги доказывает, что это доступно людям любых возрастов. Такой союз возможен только в том случае, если они смогут понять значимость изложенного Анастасией.

      -- Так что же тогда получается? Все те, кто имеет штамп в паспорте о регистрации брака, на самом деле не являются женатыми людьми?

      -- Штамп в паспорте -- это всего лишь придуманная обществом условность. Бумажки, всевозможные ритуалы в разные времена у разных народов отличались внешне, но суть их одна -- воздействие на психику, попытка искусственным путем создать хотя бы видимость союза двоих. И Анастасия точно подмечает, говоря о нем: Ложный союз страшен. Дети! Понимаешь, Владимир. Дети! Они ощущают искусственность, лживость такого союза. И ставят дети под сомнение все, говоримое родителями. Дети подсознательно ощущают ложь уже в зачатии своем. И им плохо он этого".

      Оказалось, существует в природе не искусственный, а природный, Божественный союз. Каким образом его достичь и показано сегодняшним людям.

      -- Значит, даже женатым, я имею в виду имеющим штамп в паспорте, фактически нужно вступать в брак повторно со своим супругом или супругой?

      -- Точнее будет сказать, не повторно, а по-настоящему.

      -- Трудно это будет понять многим людям. Во всех странах привыкли, что секс -- наивысшее удовольствие и занимаются им все подряд ради удовольствия.

      Ложь это все, Владимир Николаевич. Девяносто процентов мужчин не способны удовлетворять женщин.

      Миф о том, что множество людей получают от секса наивысшее наслаждение -- всего лишь психологическое внушение. Сексуальные влечения человека используются коммерческой индустрией. Масса легальных и подпольных порножурналов -- это денежные потоки. Они и морочат людям головы. Фильмы, в которых супермены всех мастей свободно удовлетворяют своих партнерш, -- тоже бизнес.

      Мы попросту боимся, стесняемся признаться друг другу в том, что не имеем подходящих партнеров. Но неоспоримый факт остается. Шестьдесят процентов заключаемых брачных союзов распадается. Оставшиеся сорок процентов семей далеки от совершенства. Постоянные супружеские измены, процветание проституции свидетельствуют об этом.

      То удовлетворение, которое мы испытываем сегодня от секса, далеко не полно. Оно лишь маленькая часть присущего человеку удовлетворения от настоящего сотворения двоими Божественного предназначения, которое мы тщетно ищем всю жизнь.

      "Не там ищем!". Верность сказанного неоспоримо подтверждает сама жизнь.

      Анастасия -- представитель культуры какой-то древнейшей цивилизации, о которой наши историки, наверное, не имеют и представления, -- разрушает сложившиеся стереотипы. О совершенстве этой культуры можно судить и по отношению к беременной женщине.

      Непременным условием этой культуры является то, что беременная женщина должна девять месяцев находиться в том месте, где зачала, и там же родить. Насколько это важно?

      С помощью информации, которой располагает современная наука, и сравнительного анализа можно доказать преимущество такого утверждения. Место, где должно произойти зачатие и вынашивание матерью своего будущего ребенка, названо поместьем. В нем мужчина и женщина своими руками обустроили сад с разнообразными растениями. Физиологи не будут отрицать важности правильного питания беременной женщины. 06 этом написано много научных и околонаучных трудов. И что же? Каждой беременной женщине необходимо их изучать? Обо всем позабыть и усиленно штудировать литературные источники: что и как употреблять в пишу? Такое трудно себе представить.

      Даже если бы каждая беременная женщина и изучила эти научные трактаты, перед ней непременно встала бы другая неразрешимая задача: где взять рекомендуемый продукт.

      Представим себе очень богатую современную семейную пару. Материальные возможности позволяют купить все, что угодно. Иллюзия! Нет и не может быть денег, позволяющих купить то, что захочет беременная женщина, и именно в тот момент, когда она этого захочет. Я имею в виду, что ни за какие деньги не купить, например, яблоко, близкое по качеству тому, которое может сорвать женщина с яблони в своем саду и тут же употребить в пишу.

      Следующий аспект психологического характера, и он не менее важен, чем физиологический. Давайте представим и сравним две ситуации.

      Первая -- стандартная, происходящая с большинством. Возьмем молодую семью со средним или чуть выше среднего достатком. Беременная женщина живет с мужем в квартире. Может ли она достаточно качественно питаться? Нет! Современные, даже дорогие супермаркеты качественной пищи нам не могут предложить. Консервированные, замороженные продукты питания неестественны для человека. Рынки? Но и там продукты, мягко говоря, сомнительного качества. Даже частники научились пользоваться всевозможными химическими добавками при выращивании продуктов питания. Когда они их выращивают для себя -- одно дело, а когда на продажу -- то стремление получить доход подталкивает их к применению всевозможных стимуляторов. Это понимает каждый, и, естественно, возникает чувство тревоги при приеме пищи неизвестного происхождения.

      Чувство тревоги! Оно является постоянным спутником современного человека.

      На беременную женщину обрушивается нескончаемый поток информации о постоянных социальных катаклизмах, экологических бедствиях. В ее сознании и подсознании все больше растет тревога за судьбу будущего ребенка. А где же, в чем положительные факторы? Их просто нет и быть не может в чудовищных условиях быта, на которые мы сами себя обрекаем.

      Даже в хорошо обставленной квартире мы привыкаем к обстановке, и она перестает радовать наш глаз новизной. Мы привыкаем и к тому, что в квартире все вещи стареют и ломаются, так же как привыкаем и к знанию того, что водопроводная вода для питья непригодна. Но все это вдруг ясно начинает ощущать беременная женщина. Ей ничего не остается делать, как надеяться на "авось". Это единственное, на что она может рассчитывать, находясь под давлением безысходности.

      Во втором случае -- женщина, окруженная пространством Любви, как его называет Анастасия, помимо удовлетворения физиологических потребностей получает мощнейшую психологическую подпитку.

      Современная наука может пояснить и доказать верность почти всех утверждений Анастасии. Они весьма просты и логичны. Приходится лишь удивляться: почему мы, произнося множество заумных речей, не акцентировали на них внимание.

      Однако Анастасия говорит и о загадочных, необъяснимых современной наукой явлениях:

      "Три точки главные, три первых плана бытия родители должны представить сотворенью своему".

      Далее она говорит, что для слияния в единое трех загадочных точек бытия в одном месте, а именно в родовом поместье, должно произойти следующее: "Мысли двоих в любви в единое сольются... Вот точка первая, ее название -- родительская мысль... Точка вторая, а вернее, план человеческий еще один родится, на небе новую зажжет звезду, когда в любви и с мыслями творения прекрасного два тела в единое сольются... И третья точка -- новый план в том месте должен получиться. Там, где зачат ребенок был, там роды и должны случиться. И рядом должен быть отец. И над троими вознесет венец великий любящий всех нас Отец".

      Несомненно, преимущества зачатия, вынашивания и рождения ребенка в одном месте -- прекрасном родовом поместье -- смогут научно доказать и физиологи, и психологи. Однако Анастасия говорит о большем. Она говорит, что в данном случае происходит полная связь рожденного человека с Космосом. Почему? За счет чего? Насколько важен для судьбы будущего человека данный подход к его рождению? Современные ученые

      Я попытался сопоставить сказанное Анастасией с тем, что пророчат популярные сейчас гороскопы. Сам по себе возник вопрос, какое именно из трех мгновений можно считать главным для рождения человека: мысль, физиологическое зачатие или появление на свет младенца из чрева матери?

      Общепринятой датой рождения человека принято считать момент выхода младенца из чрева матери. От этого момента рассчитывают гороскопы. Но науке теперь известно: плод, еще находясь в матери, уже живет, чувствует. А раз это так, то человек уже существует. Он уже рожден. Он двигается -- мать ощущает толчки его ножек и ручек. Возможно, более точной датой рождения человека будет мгновение оплодотворения сперматозоидом яйцеклетки? С точки зрения физиологии, этот миг наиболее точно определяет дату рождения человека. Но... Встреча сперматозоида и яйцеклетки является не причиной, а следствием. Ей предшествуют помыслы двоих. Может быть, именно они и являются определителем даты рождения? Из трех моментов на сегодняшний день принято считать датой рождения момент появления плода на свет. Завтра может быть общепринятым другое. По теории Анастасии получается, что датой рождения человека является момент соединения в единое трех составляющих, всех вьшеперечисленных моментов. И в этом есть своя неоспоримая логика. Но мы, я имею в виду и современную науку, и религиозные учения, боимся даже упоминать об этом.

      -- А чего тут бояться?

      -- Есть чего... Видите ли, Владимир Николаевич, если мы признаем бесспорность утверждения Анастасии, то тут же должны признать, что по сравнению с людьми той культуры, которую она представляет, мы полноценными людьми не являемся. У большинства современных людей не будет хватать одной или двух составляющих, присущих полноценному человеку. Вот потому не то чтобы говорить, но даже думать боимся об этом. А следовало бы задуматься...

      -- Но может быть, потому не говорим и не думаем, что эти утверждения слишком спорны?

      -- Наоборот! Они слишком бесспорны!

      Первое. Вдумайтесь сами, кто станет отрицать, что более нравственной и психологически более насыщенной будет ситуация, при которой не разврат, а мысль о будущем ребенке будет предшествовать встрече сперматозоида и яйцеклетки.

      Второе. Абсолютно бесспорным является и то, что беременная женщина должна получать полноценное питание, избегать стрессов. Идеально для этого подходит собственное поместье, о котором говорит Анастасия.

      Третье. Роды в знакомой обстановке, в привычной среде будут более благоприятны для роженицы и, главное -- для новорожденного. Это тоже является бесспорным фактом как для психологов, так и для физиологов. С каждым из этих трех пунктов вы согласны?

      -- Конечно, согласен.

      -- Вот видите, они бесспорны, и не только для ученых. Следовательно, мы не можем отрицать положительного воздействия от соединения в единое целое этих трех положительных составляющих.

      Как психолог, я могу предположить, что при таком соединении в пространстве происходит психическая реакция, На нее реагирует все пространство Вселенной. Оно принимает новорожденного и устанавливает с ним информационную связь.

      -- Возможно. Но какое при этом имеет значение точность определения даты рождения человека?

      -- Огромное! Глобальное! Это определяет уровень нашего собственного мироощущения. Если мы на первое место ставим появление на свет плода, то, следовательно, в нашем мироощущении материя первична.

      Если мы на первое место ставим момент слияния помыслов мужчины и женщины, в нашем мироощущении первичным является сознание. Следовательно, будут формироваться разные культуры, определяющие образ жизни. В первом случае предпочтение отдается материи, во втором -- духовности. Гласный и негласный спор об этом идет давно. Но теперь для меня очевидна вся бессмысленность такого спора. Анастасия говорит о соединении в единое не только этих двух понятий, но и третьего. Базируясь на ее утверждениях, можно выстроить теорию о рождении полноценного человека, а также возможность ее реализации. Это просто и доступно для каждого. Но почему мы не реализуем свои возможности? Почему хаос в нашем сознании, а жизнь протекает в суете, вот в чем вопрос?

      -- Я вот думаю, что датой рождения все же можно считать тот день и час, когда младенец появился на свет из чрева матери. Только назвать это более точно: час появления на свет.

      -- Возможно. Вполне возможно! А о мгновении рождения вы все же спросите у Анастасии.

      -- Спрошу, мне и самому интересно будет узнать, когда конкретно я родился, когда родился мой сын?

      -- Ваш сын... Вы пришли ко мне за советом, а я вот о своем... Извините, заговорился. Наболело. Понимаете, прием веду три раза в неделю. Люди приходят со своими проблемами.

      Вопросы у всех стандартные: как воспитать ребенка? как наладить контакт с сыном или дочерью? А ребенку уже пять, десять, а то и пятнадцать лет.

      Сказать человеку: "Поздно, батенька, воспитывать" -- значит убить в нем последнюю надежду. Вот и приходится, собственно говоря, утешением заниматься.

      -- Так моему сыну тоже уже скоро пять лет. Значит, я тоже опоздал?

      -- У вас, Владимир Николаевич, иная ситуация. Рядом с вашим сыном Анастасия. Не зря она не позволила вам бросить ребенка в быт нашего мира. Она его и воспитает в соответствии с иной культурой.

      -- Значит, мы с сыном люди разных культур, а следовательно, никогда и не поймем друг друга?

      -- Родители и дети всегда являются представителями как бы разных культур, разных мировоззрений. У каждого поколения свои приоритеты. Правда, разница не столь разительна, как в вашем случае. Мой вам совет: прежде чем общаться с сыном, вы посоветуйтесь с Анастасией, как это лучше делать. Внимательно отнеситесь к тому, что будет она говорить. Вы же много читали о воспитании детей, размышляли. Теперь вам будет легче ее понять.

      -- Понять ее не всегда получается, даже по истечении длительного времени. Некоторые высказывания вызывают сомнения. Они мистичны и бездоказательны. Многое из сказанного Анастасией я вообще стараюсь не публиковать, потому что это зачастую больше похоже на фантастику и...

      Александр. Сергеевич вдруг ударил ладонью по столу и резко, даже как-то грубовато, прервал меня:

      -- Вы не имеете права так поступать. Если ваш ум не позволяет вам что-то осознать, дайте возможность сделать это другим.

      Мне не понравились резкость тона психолога и смысл сказанного им. Не первый раз я слышал и читал подобные высказывания в свой адрес. По ним получалось, что я некий недоумок и моя роль лишь сводится к наиболее точному изложению всего сказанного таежной отшельницей. Но умники, делающие подобные заявления, не учитывали всего. Я решил поставить на место психолога, вдруг ставшего агрессивным:

      -- Вы себя, конечно же, относите к тем, другим -- способным понять все сказанное. Я не психолог с научной степенью, но даже мне понятна простая истина: если публиковать все бездоказательные мистические высказывания, то в целом ко всему, написанному в книгах, будет отношение как к сказке. И будет похоронено все рациональное, что можно применить в жизни уже сегодня. Не публикуя некоторые мистические высказывания, я, может быть, тем самым и спасаю рациональное.

      -- А конкретнее вы можете сказать, о какой мистике идет речь?

      -- Да хотя бы вот о какой. Она сказала, что собрала из Вселенной лучшие сочетания звуков, спрятала их в тексте книги и они будут благотворно влиять на читающих.

      -- Да, я помню такое. Очень хорошо помню. Это написано еще в первой книге. Там же сказано, что воздействие усилится, если читающий будет слышать естественные природные звуки при чтении.

      -- Помните, значит? И то, что эти слова звучат не только в тексте самой книги, но и помещены на внутренней стороне обложки. Помните? Издатели мне так посоветовали, чтобы читателей заинтриговать. Я так и сделал...

      -- И правильно поступили.

      -- Правильно?! А вы знаете, что многих это высказывание на обложке оттолкнуло от книги. Многие посчитали его рекламным трюком, об этом и в прессе писали. Я убрал его в некоторых изданиях с обложки. Многие люди считают его мистическим, вымышленным.

      -- Идиоты! Неужели... Неужели разум общества способен атрофироваться до такой степени? Или умственная леность отключает логическое мышление масс?

      -- При чем здесь лень ума? Если доказать невозможно.

      -- Доказать? Что же тут доказывать? Это высказывание есть не что иное, как гениальнейший по своей простоте и эффективности психологический тест, который в одно мгновение и запросто определяет полных придурков с атрофированными умственными способностями. Если они при этом еще и в прессе выступают, то тем самым показывают: смотрите все, какие мы придурки. Гениальный тест!

      -- При чем здесь тест? Данное высказывание недоказуемо.

      -- Недоказуемо, считаете? А доказывать то здесь и нечего. Сказанное Анастасией -- аксиома. Судите сами. Тексты любой книги, обратите внимание -- любой книги, любого письма, любой устной речи как раз и состоят из сочетаний звуков. Это понятно? Вы с этим согласны?

      -- Ну в общем, да, согласен. Действительно, тексты всех книг состоят из сочетаний...

      -- Видите, как все просто? И на этой простоте ленящиеся логически мыслить споткнулись.

      -- Возможно... Но ведь она сказала, что нашла и собрала из просторов Вселенной лучшие сочетания и они будут оказывать благотворное влияние на читающих.

      -- Но и в этом нет абсолютно ничего мистического. Судите сами. Когда вы читаете ту или иную книгу, газетную или журнальную статью, разве она не оказывает на вас влияние? Текст может оставить вас равнодушным, вызвать раздражение, удовлетворение, злость или радость. Так? Понятно? Согласны?

      -- Да.

      -- Вот и хорошо. А что касается благотворного влияния текстов Анастасии, то оно доказано тем, как реагируют читатели на прочитанное. Речь идет не о рецензиях, которые могут быть и заказными. Факт благотворного влияния подтверждает творческий порыв. А о нем свидетельствует множество стихов и песен, написанных вашими читателями. Я ведь купил пять аудиосборников с песнями, посвященными Анастасии. Их написали простые люди или, может быть, наоборот, непростые. Я купил эти аудиокассеты, слушал их. Сама жизнь подтвердила сказанное Анастасией. Ведь стихи родились под воздействием от прочитанного. А вы: "Мистика". Вы не имеете права быть цензором Анастасии.

      -- Ладно. Прощайте. Спасибо за советы.

      Я уже взялся за ручку двери, чтобы покинуть кабинет психолога.

      -- Подождите, пожалуйста, Владимир Николаевич. Я вижу, вы обиделись на меня. Простите, если мой тон был несколько резким. Я не хочу, чтобы таким было наше расставание.

      Александр Сергеевич стоял посредине кабинета, слегка полноватый, пожилой человек. Он аккуратно застегнул пуговицы своего пиджака и продолжил:

      -- Поймите, вы обязаны писать все, что говорит Анастасия. Пусть что-то из сказанного будет вам непонятно, пусть мне или еще кому-то. Пусть. Важно чтобы поняли они!

      -- Кто они?

      -- Молодые женщины, еще способные рожать здоровых детей. Если поймут, обязательно все изменится... Однако как-то мало мы о вашем сыне поговорили, а вы ведь именно за этим ко мне на прием пришли.

      -- Конечно, за этим и приходил.

      -- Ничего конкретного я вам посоветовать не смогу. Слишком нестандартная ситуация. Может быть, вам какие-нибудь книжки с картинками для него принести в тайгу. По истории, например. Одеться получше. Может быть, я глупость сейчас говорю, но просто хочется, чтобы вы представили ему нашу действительность не слишком жесткой.

      -- А какой? Припомаженной и приукрашенной?

      -- Дело не в этом. Вы ведь сами предстанете перед своим сыном представителем нашей действительности и тем самым скомпрометируете себя перед ребенком.

      -- А почему это я должен отвечать один за все извращения нашего общества?

      -- Если вы покажете сыну свою неспособность что- либо изменить в обществе к лучшему, то покажете свое бессилие. Скомпрометируете себя перед сыном. Думаю, он воспитан так, что не понимает существования для человека чего-то невозможного.

      -- Похоже, вы правы, Александр Сергеевич. Спасибо за дельный совет. Действительно, лучше приукрасить немножко нашу жизнь перед ребенком. Точно, стоит, а то подумает...

      Мы пожали друг другу руки и, как мне показалось, расстались без неприязни.

 

РАЗГОВОР С СЫНОМ

 

 

      Проделав самостоятельно весь путь от реки до полянки Анастасии, я подходил к знакомым местам с ощущением, будто домой пришел. В этот раз меня никто не встречал. И мне даже понравилось самостоятельно, без поводыря, по тайге ходить.

      Я не стал кричать, звать Анастасию, может, она своими делами занимается; освободится, почувствует, что я пришел, и подойдет сама.

      Увидев любимое место на берегу озера, где мы часто сидели с Анастасией, я решил сначала переодеться, прежде чем присесть и отдохнуть после дороги.

      Достал из рюкзака темно-серый немнущийся костюм, тонкий белый свитер и новые туфли. Когда я собирался в тайгу, то хотел и рубашку белую с галстуком взять, но потом решил, что рубашка помнется, в тайге ее не погладишь. А костюм мне в магазине так упаковали, что он не помялся.

      Я решил предстать перед сыном элегантным и торжественным, поэтому так много времени и сил потратил на продумывание внешнего облика.

      Я и бритву механическую с собой прихватил, зеркало. Пристроил зеркало к дереву, побрился, причесался. Потом сел на небольшой пригорочек, достал блокнот и ручку, чтобы добавить к плану встречи с сыном обдуманное по дороге.

      Моему сыну скоро пять лет исполнится. Конечно, он уже может разговаривать. Последний раз я его видел совсем маленьким, он еще не говорил, а сейчас уже должен многое осмысливать. Наверное, лопочет целыми днями с Анастасией, с дедушками. Я твердо решил: как только увижусь с Анастасией, сразу расскажу ей, как планирую встречу с сыном и что собираюсь ему говорить.

      Я пять лет тщательно изучал различные системы воспитания детей и взял, на мой взгляд, из них все лучшее и понятное. Сделал нужные для себя выводы, общаясь с педагогами и детскими психологами. Теперь, прежде чем встречаться с сыном, мне бы хотелось обсудить разработанный мной план и сделанные выводы с Анастасией. Вместе с ней все еще раз детально продумать. Пусть Анастасия посоветует, какие первые слова сказать мне сыну, в какой позе стоять при этом. Поза тоже важна, решил я, отец должен казаться своему ребенку значимым. Но сначала Анастасия должна представить меня ему.

      В моем блокноте первым пунктом было записано: "Представление Анастасией меня сыну".

      Пусть она представит меня простыми словами, типа: "Вот, сынок, перед тобой стоит твой родной отец".

      Но сказать она должна эти слова очень торжественно, чтобы ребенок по ее тону сразу значимость отца своего почувствовал, прислушивался потом к нему.

      Вдруг я почувствовал, что все вокруг затихло, словно насторожилось. Я не испугался наступившей внезапно тишины. Так всегда происходило перед встречей с Анастасией в тайге. Тайга со всеми обитателями словно замирали, прислушиваясь, настораживаясь и оценивая: не принесет ли пришелец их хозяйке какую-нибудь неприятность? Потом все успокоится, если почувствуется отсутствие агрессии.

      По наступившей тишине я и понял, что тихонько сзади подошла ко мне Анастасия. Ее нетрудно было почувствовать еще и потому, что сзади словно что-то стало обогревать мою спину. А смотреть согревающим взглядом может только Анастасия. Я не повернулся сразу на ее взгляд. Некоторое время продолжал сидеть, ощущая приятное и радостное тепло. Потом повернулся и увидел...

      Передо мной твердо стоял на траве босыми ножками мой маленький сын. Он подрос. Его русые волосы уже ниспадали кудряшками до плеч. Одет он был в короткую, связанную из крапивных волокон рубашку без ворота. Похож на Анастасию, может, на меня чуть-чуть, но сразу этого не разберешь. Я как повернулся, опершись руками о землю, так и смотрел на него, застыв на четвереньках и обо всем на свете позабыв. И он молча смотрел на меня взглядом Анастасии. Может быть, долго я ничего не мог бы сказать от неожиданности, но он заговорил первым:

      -- Здравствия светлым мыслям твоим, мой папа! -- Да? И тебе, конечно, здравствия, -- ответил я. -- Ты прости меня, папа.

      -- За что простить?

      -- За то, что прервал я размышления твои важные. Сначала подальше от тебя стоял, не мешая, но подойти и рядом побыть захотелось. Позволь мне, папа, рядом посидеть тихонько, пока размышления твои не завершатся.

      -- Да? Ладно. Конечно, посиди.

      Он быстро подошел, сел в полуметре от меня и замер. Я продолжал в растерянности стоять на четвереньках, но, пока он усаживался, успел подумать: "Надо принять глубокомысленную позу, чтобы, пока, как он считает, завершаются мои важные размышления, определиться, как вести себя дальше".

      Я принял достойную позу, и некоторое время мы сидели рядом и молчали. Потом я повернулся к тихо сидевшему рядом своему маленькому сыну и спросил его:

      -- Ну как дела тут твои идут?

      Он радостно встрепенулся, услышав мой голос, повернулся и стал смотреть мне прямо в глаза. По его взгляду чувствовалось: он напрягался, но не знал, как ответить на мой простой вопрос. Потом все же заговорил:

      -- Я, папа, не могу ответить на твой вопрос. Я не знаю, как идут дела. Здесь, папа, жизнь идет. Она хорошая -- жизнь.

      "Надо как-то продолжать разговор, -- подумал я, -- нельзя упускать инициативу". И задал еще один стандартный вопрос:

      -- Ну а как ты тут? Маму слушаешь? На этот раз он ответил сразу:

      -- Всегда с радостью слушаю, когда мама говорит. И дедушки когда говорят, мне интересно слушать. Я им тоже говорю, и они меня слушают. А мама Анастасия считает, что я много говорю, надо больше думать, говорит мама Анастасия. Но у меня быстро думается и говорить хочется по-разному.

      -- Как это, по-разному?

      -- Как дедушки, слова складывать друг за другом, как мама, как ты, папа.

      -- А откуда тебе известно, как я слова складываю?

      -- Мама мне показала. Твоими словами мама, когда начинает говорить, мне очень интересно становится.

      -- Да? Надо же... Ну а кем ты хочешь быть?

      Он снова не понял этого самого обычного вопроса, который не раз задают взрослые детям, и ответил, выдержав небольшую паузу:

      -- Так я уже есть, папа.

      -- Понятно, что есть, но я имею в виду, кем ты хочешь стать. Когда повзрослеешь, что делать будешь?

      -- Я буду тобой, папа, когда вырасту. Доделывать буду то, что ты сейчас делаешь.

      -- Откуда тебе известно, что я делаю? -- Мама Анастасия мне рассказала.

      -- И что же она тебе обо мне рассказывает?

      -- Многое. Мама Анастасия рассказывает, какой ты... Как это слово... да, вспомнил, какой ты герой, мой папа.

      -- Герой?

      -- Да. Тебе трудно. Мама хочет, чтобы легче тебе было. Чтобы отдохнул ты в человеческих условиях, но ты уходишь туда, где очень трудно живется многим людям. Потому уходишь, чтобы и там было хорошо. Мне очень горестно было узнать, что есть люди, у которых нет своей полянки и их всегда пугают, заставляют жить не так, как они сами хотят. Они не могут сами пишу взять. Им нужно... да, работать, так это называется. Они должны делать не так, как сами хотят, а так, как кто-то им скажет. И за это им дают бумажки -- деньги, потом они эти деньги меняют на еду. Они просто немножко забыли, как по-другому можно жить и как можно радоваться жизни. И ты, папа, уходишь туда, где трудно людям, чтобы сделать там хорошее.

      -- Да? Ухожу вот... Надо чтобы везде было хорошо. Но как ты планируешь доделывать хорошее, как готовишься к этому сейчас? Надо же учиться.

      -- Я учусь, папа. Мне очень нравится учиться, и я стараюсь.

      -- Чему же ты учишься, какому предмету?

      Он снова не сразу понял вопрос, но потом ответил:

      -- Всему предмету учусь. Как только разгоню ее до скорости, как у мамы Анастасии, сразу пойму весь предмет или все предметы. Да, правильнее будет сказать, все предметы.

      -- Кого разгонишь до скорости как у мамы?

      -- Мысль свою. Но пока она не разгоняется так же быстро. Скорость маминой мысли быстрее. Она быстрее, чем у дедушек и лучика солнышка. Она такая быстрая, что только у Него быстрее.

      -- У кого, у него?

      -- У Бога -- Отца нашего.

      -- Да. Конечно. Ну так ты старайся. Да, надо стараться, сынок.

      -- Хорошо, папа, я буду старательнее стараться. Чтобы продолжить разговор об учебе, но сказать что-нибудь умное и значимое, я наугад достал из рюкзака одну из принесенных мною книг, ею оказался учебник для пятого класса "История Древнего мира", и сказал сыну:

      -- Вот видишь, Володя, это одна из множества книг, которые пишутся современными людьми. В этой книге рассказывается детям о том, как зародилась жизнь на Земле, как развивался человек, общество. Здесь много цветных картинок и текст печатный есть. В этой книге изложена история человечества. Ученые -- это такие мудрые люди, ну умнее других, как бы, описали в этой книге жизнь первобытных людей на Земле. Когда ты научишься читать, то сможешь узнать из книг много интересного.

      -- Я могу читать, папа.

      -- Да... Как? Тебя мама учит читать?

      -- Мама Анастасия однажды на песочке начертила мне буквы и голосом изобразила их название.

      -- И ты что же сразу запомнил все буквы?

      -- Запомнил. Их очень мало. Мне очень грустно стало, когда узнал, как их мало.

      Я вначале не придал значения сказанному о количестве букв. Хотелось послушать, сможет ли мой сын действительно прочитать печатный текст. Раскрыв книгу на первой странице, я протянул ему ее и предложил:

      -- Вот, попробуй прочитать.

 

 

 

 

 

      Искаженное представление истории

 

      Он взял раскрытую книгу, почему-то левой рукой, некоторое время молча смотрел на печатный текст, потом начал читать: "Древнейшие люди жили в жарких странах, где не было морозов и холодных зим. Жили люди не в одиночку, а группами, которые ученые называют человеческими стадами. Все в стаде, от мала до велика, занимались собирательством. Целыми днями искали съедобные коренья, дикорастущие плоды и ягоды, яйца птиц".

      Прочитав этот текст, он поднял головку от книги и стал смотреть мне прямо в глаза как-то вопросительно. Я молчал, не понимая вопроса. Володя заговорил несколько обеспокоенно:

      -- Во мне, папа, представления не происходит. -- Какого представления?

      -- Никакого представления не происходит. Или оно сломалось, или оно не может представить написанное в этой книжке. Когда мама Анастасия или дедушки говорят, все ясно представляется. Когда читаю Его книгу, еще яснее все представляется. Но от того, о чем написано в этой книге, представление какое-то исковерканное. Или оно во мне сломалось.

      -- А зачем тебе представлять? Зачем время тратить на представления?

      -- Так представления же сами происходят, когда правда... но сейчас не происходит, значит... Я сейчас, я попробую проверить. Может, у них, у людей, о которых в книжке написано, как они целый день искали себе пищу, глазок не было? Почему они целыми днями искали себе пишу, если она всегда рядом с ними находилась?

      Дальше с ребенком стало происходить что-то непонятное. Он вдруг зажмурился и стал ощупывать одной рукой вокруг себя траву. Что-то нашел, сорвал и съел. Потом встал на ножки, не открывая глаз, произнес: "Может, носика тоже не было". Зажал пальцами ноздри и пошел в сторону от меня. Пройдя метров пятнадцать, не отпуская руки от носа, лег на траву и издал звук, похожий на "а-а".

      И тут же все вокруг словно пришло в движение. С деревьев вниз к земле прыгнуло сразу несколько белок. Они прыгали на траву, растопырив лапки и распушив хвосты, словно парашюты, подбегали к лежащему на траве ребенку, что-то клали рядом с его головкой, прыгали по траве к деревьям, взбирались на них и вновь парашютировали к земле.

      Три волка, стоявшие поодаль, тоже подбежали к лежавшему на траве ребенку и стали как-то беспокойно топтаться рядом с ним.

      Послышался хруст веток, и из кустов, торопливо ковыляя, появился молодой медведь, потом второй, поменьше, но более шустрый.

      Первый медведь обнюхал головку ребенка и лизнул его руку, по-прежнему зажимавшую нос. Из кустов продолжали появляться разные, большие и маленькие, таежные звери. Все они так же беспокойно топтались вокруг лежавшего на траве маленького человека, совершенно не обращая внимания друг на друга. Они явно не понимали, что происходит с ним.

      Я тоже сначала не мог понять странные действия сына. Потом догадался. Он изображал беспомощного человека, лишенного зрения и обоняния. Произносимый время от времени звук "а-а" сообщал окружающим, что он хочет есть.

      Белки по-прежнему подбегали и убегали, принося и складывая рядом с лежащим на траве ребенком кедровые шишки, сухие грибы, еще что-то.

      Одна белка встала на задние лапки, держа в передних кедровую шишку, и быстро начала зубками доставать из нее орехи. Еще одна белка раскусывала орехи и складывала в кучку очищенные от скорлупы ядра.

      Но человек не брал пишу. Он по-прежнему лежал с закрытыми глазами, зажатым рукой носом, все требовательнее издавал звук "а-а".

      Из кустов стремительно выбежал соболь. Красивый пушистый зверек с переливающимся мехом. Он сделал два круга вокруг лежащего на траве ребенка. Он бегал, не обращая внимания на сбежавшихся зверей. И звери, чье внимание было полностью поглощено только необычным поведением ребенка, словно не замечали соболя. Но когда он вдруг резко остановился у кучки очищенных белками кедровых орешков и стал есть их, звери отреагировали на это. Первыми оскалились и вздыбили шерсть волки. Медведь, переминающийся на месте с лапы на лапу, сначала замер, уставившись на едока, потом шлепнул его лапой по боку. Соболь отлетел в сторону, перевернулся, но тут же вскочил, шустро подбежал к лежавшему ребенку, встал передними лапками ему на грудь. Как только малыш попытался произнести свое очередное требовательное "а-а", соболь тут же приблизил мордочку к открытому рту человека и явно вложил в него пережеванную пишу.

      Наконец Володя сел на траву, открыл глаза и разжал нос. Он обвел взглядом все еще возбужденных зверей, встал на ножки и начал их успокаивать.

      Звери, по какой-то известной только им иерархии, по очереди подходили к малышу. Каждый получал свое вознаграждение. Волки -- похлопывание по холке, одного медведя Володя потрепал двумя руками по морде, второго почему-то рукой потер по носу. Соболя, вертящегося у его ног, слегка прижал ногой к земле, а когда тот перевернулся на спину, почесал ему грудь.

      Каждый зверек, получив свою награду, тут же тактично удалялся.

      Володя взял с травы горсть очищенных кедровых орехов и сделал белкам какой-то знак, по всей видимости означавший, что пора прекратить свои подношения. Хотя ребенок и успокаивал зверей, до этого они продолжали кормить его, а тут сразу же прекратили.

      Мой маленький сын подошел ко мне, протянул горсть орехов и сказал:

      -- В представлении, которое во мне происходит, папа, первым людям, начавшим жить на Земле, не нужно было целыми днями заниматься собирательством и искать себе пишу. Они о еде вообще не думали. Ты извини, папа, мое представление, оно не такое, как написали умные ученые в книжке, которую ты принес.

      -- Да. Понял, оно совсем не такое.

      Я снова сел на пригорок, и Володя, тут же устроившись рядом, спросил:

      -- Но почему они разные -- мое представление и то, что возникает из написанного в книжке?

      Наверное, и моя мысль заработала как никогда прежде, ускоренно. Действительно, почему в книге, в учебнике для детей написана такая абракадабра? Даже взрослому человеку, не очень знакомому с дикой природой, понятно, что в теплом климате, а тем более тропическом, полным-полно всевозможной пищи. Ее столько, что даже огромные животные -- мамонты, слоны -- свободно находили себе пропитание. Не голодали и мелкие животные. А человек среди них, самое развитое в интеллектуальном смысле существо, находил себе пропитание с трудом. Такое действительно просто невозможно представить. Выходит, большинство изучающих историю людей просто-напросто не думает над смыслом написанного в исторических книжках. Не сопоставляет прочитанное с самой элементарной логикой, а воспринимает историческое прошлое таким, каким его преподносят.

      Скажите, например, дачнику, имеющему участок всего в шесть соток, что его сосед целый день ходит среди еды, растущей на нем, и никак не может найти себе пищу. Дачник подумает о соседе, как о человеке, который, мягко говоря, заболел.

      И ребенок, выросший в тайге, испробовав разных растений и плодов, не смог себе представить, почему нужно их искать, если они всегда рядом находятся? К тому же, окружающие его животные готовы в любой момент служить ему, избавляя от необходимости лазать на дерево за орехами или даже очищать их от скорлупы.

      Ранее я наблюдал еще один феномен. Все самки зверей, живущих на территории семьи Анастасии, воспринимают рожденного ею младенца и как собственного. Этот феномен описан не только мной. Известно много случаев, когда животные выкармливали человеческого детеныша. Так же, наверняка, многие наблюдали, как собака выкармливала котенка. Кошка -- щенка собаки. Но к человеку у животных особое отношение.

      Звери в тайге всегда метят свою территорию. На помеченной ими территории живет семья Анастасии, и поэтому к ней тоже особое отношение. Почему все звери так тянутся к человеку и готовы с огромным трепетным желанием ему служить? Почему каждому из них необходима ласка человека? Как в доме, например, в современной квартире, живут разные животные: кошка, собака, попугайчик -- и каждый стремится получить от человека хоть какое-то внимание и как высшую награду -- ласку. И даже ревнуют, когда человек кому-то из домашних животных оказывает больше внимания, чем другим. Нам это кажется обыденным и привычным. Здесь, в тайге, это выглядит немножко необычно, а фактически является тем же самым уникальным явлением -- все животные стремятся получить благодатный, идущий от человека невидимый свет, или чувства, или еще какое-то излучение. Неважно, как назвать этот неоспоримый факт. Важно другое: в природе он существует, и надо точно знать для чего. Было ли это изначально или человек веками приручал животных? Возможно, он приручил абсолютно всех. Ведь и сегодня на всех континентах множество разных животных и птиц служат человеку. Знают своего хозяина. В Индии -- слоны, обезьяны, в Средней Азии -- верблюды, ослы. Почти повсеместно -- собаки, кошки, коровы, лошади, куры, гуси, соколы, дельфины. Всех трудно перечислить. Главное в другом -- они служат, этот феномен известен чуть ли не каждому. Но когда это началось: три тысячи лет назад, пять, десять? Или, может, это было сразу так задумано Создателем, еще при сотворении природы? Скорее всего, сразу. Вот и в Библии сказано: "Определить предназначение каждой твари". А если это было задумано и осуществлено сразу, то у человека действительно не могло существовать проблем с добычей пищи.

      Но почему же тогда в книгах по истории для детей и взрослых пишется совершенно обратное? И это ведь не только у нас, в нашей стране, по всему миру внушается людям такой абсурд. Ошибка? Скорее нет! Что-то стоит за этим более значимое, чем простая ошибка. Умысел! И он кому-то очень необходим. Кому? Зачем? А если написать по-другому? Если написать правду? И по всему миру написать в учебниках вот так, например: "Первые люди, жившие на нашей Земле, не испытывали никаких проблем с питанием. Их окружало великое многообразие первоклассной и полезной для здоровой жизни пищи". Но тогда... Тогда во множестве человеческих голов возникнет вопрос: "Куда же подевалось это многообразие и избыток? Почему сегодня человек как раб должен на кого-то работать за кусок хлеба?". И самое главное, может возникнуть следующий вопрос: "Насколько безупречен нынешний путь развития человеческого сообщества?".

      Как теперь ответить сыну, зачем в "умной" книге -- учебнике -- написан такой абсурд? Люди в тропиках целыми днями занимались поиском пищи? Он, живущий в тайге среди преданных ему зверей, написанное "умными людьми" не может себе представить.

      Я вспомнил слова Анастасии: "Действительность воспринимать нужно только собой". И, попытавшись выпутаться из положения, сказал сыну:

      -- Эта книжка непростая. Ты должен своим представлением проверить все, что здесь написано. Зачем писать то, что тебе и так ясно представляется? Вот и пишут наоборот. Чтоб ты мог своими представлениями проверить, где правда, а где -- наоборот. Надо внимательнее быть. Володя, ты понимаешь меня?

      -- Я, папа, постараюсь понять, зачем пишут неправду. А пока не понимаю. Некоторые звери следы свои заметают хвостиком. Другие ложные норки строят, а

      есть и такие, что ловушки делают. Только людям зачем уловки всякие?

      -- Говорю же тебе, чтобы развиваться.

      -- А разве правдой нельзя развиваться?

      -- И правдой можно... Но не так.

      -- Там, где ты живешь, папа, правдой развиваются или неправдой?

      -- По-всякому, и правдой, и неправдой эффективности в развитии пытаются достигнуть. А ты, Володя, часто книжки читаешь?

      -- Каждый день.

      -- Какие? Кто тебе их дает?

      -- Мама Анастасия дала мне прочитать все книжки, которые ты, папа, написал. Я их очень быстро прочел. Но каждый день я читаю другие книжки. Те, у которых буквы веселые и разные.

      Поначалу я даже внимания не обратил на его слова о каких-то странных книгах с веселыми и разными буквами.

 

 

      Маму ты полюбил, но любви не узнал

 

      В сознании пронеслась страшная догадка: "Если сын прочитал все мои книги, то он прекрасно осведомлен о моем отношении к Анастасии в первые дни знакомства с ней. Знает о том, как я обзывал ее и даже палкой хотел побить. А какой ребенок, любящий свою мать, может простить такое хамское отношение к ней? Несомненно, каждый раз вспоминая прочитанное, мой сын будет неприязненно думать обо мне. Зачем она дала ему прочитать мной написанные книжки? Да лучше бы он вообще читать не умел. Или, может, она догадалась вырвать из книг страницы, в которых говорится о моем неблаговидном поведении? Ухватившись за эту надежду, я осторожно спросил у Володи:

      -- Ты, значит, Володя, все книжки, мной написанные, прочитал?

      -- Да, папа, прочитал.

      -- И все, что написано в них, понял?

      -- Не все понял, но мама Анастасия мне объяснила, как понимать непонятное, и я понял.

      -- Что она тебе объяснила? Хоть один пример из непонятого тобой ты можешь привести?

      -- Могу. Я не сразу понял, почему ты сердился на маму Анастасию, ударить ее хотел. Она очень хорошая, добрая и красивая. Она любит тебя. А ты ее совсем не любил, раз ругался на нее. Но потом мама мне все рассказала.

      -- Что? Что она рассказала?

      -- Мама Анастасия пояснила, как ты ее сильно полюбил, но любви своей не узнал. Но все равно и с неузнанной любовью своей, когда вернулся туда, где трудно живется людям, стал делать так, как просила мама. Она говорит, ты, папа, по-своему все делал, как сам считал, лучше будет. Но, когда вспомнил о маме, книжку написал, которая людям понравилась. Люди стали стихи писать и песни. Думать люди стали, как сделать хорошее. Их все больше и больше сейчас -- людей, думающих о хорошем. Значит, быть добру на всей Земле. А тебя еще и ругали за книжку, и завидовали тебе. Но ты, папа, еще одну написал, потом еще и еще. Некоторые люди тебя сильней ругать стали. Но другие, когда ты к ним приходил, тебе в ладошки хлопали, они понимали написанное в книжках. Они чувствовали: книжки такие тебе помогает писать еще неузнанная тобой энергия Любви. И я родился, потому что ты очень хотел увидеть меня, и Любовь хотела. Ты, папа, писал книжки, потому что мир хотел подготовить хорошим к моему рождению. Только ты немножко не успел его подготовить, когда я родился. Потому что мир большой очень. Мама Анастасия сказала, что я достоин должен быть и тебя, и мира. Мне вырасти необходимо и понять все. И еще мама сказала, что она никогда не обижалась на тебя. Она сразу узнала энергию Любви. Потом мама Анастасия прочитала тебе книжку, написанную негрустными буквами. Она прочитала тебе не всю книжку. Но то, что прочитала, ты смог написать понятными многим людям буквами. И почти все правильно у тебя получилось.

      -- Какую книжку? Как ты говоришь, мама тебе прочитала? Как она называется?

      -- Она называется "Сотворение". -- "Сотворение"?

 

 

      Книга первоистоков

 

      -- Да, "Сотворение". И я каждый день люблю ее читать. Только не твоими буквами, папа. Меня мама научила другими буквами читать эту книгу. Мне нравятся разные и веселые буквы. Ее всю жизнь можно читать. В ней обо всем сказано. А скоро на Земле появится новая книга. И ты, мой папа, опишешь новую книгу.

      -- Ты, Володя, неправильно выразился, нужно говорить "напишешь".

      -- Но свою девятую книгу ты, папа, не будешь писать. Ее будут сотворять много людей взрослых и детей. Она будет живой. Состоять из множества глав прекрасных -- поместий райских. Люди будут писать эту книгу на Земле веселыми буквами своего Отца. Она будет

      вечной. Мама научила меня читать эти живые и вечные буквы, слагать из них слова.

      -- Подожди, -- прервал я сына. -- Мне необходимо подумать.

      Он сразу смиренно замолчал.

      "Невероятно, -- думал я, -- значит, где-то здесь, в тайге, у Анастасии есть древнейшая книга, написанная неизвестными людям буквами. Она знает эти буквы, научила сына слагать из них слова и читать. Она прочитала мне из этой книги главы для книги "Сотворение". Главы о том, как сотворил Бог Землю и человека, и я их записал. Так получалось, по словам сына. Но я никогда не видел, чтобы Анастасия брала в руки какую-то книгу. А сын сказал, что она перевела для меня буквы этой книги. Надо попытаться все выяснить через сына".

      И я спросил у него:

      -- Володя, ты знаешь о том, что в мире существует много языков? Например, английский, немецкий, русский, французский и много других?

      -- Да, знаю.

      -- На каком языке написана эта книга, та, что мама может читать, ну и ты?

      -- Она написана на своем языке, но говорить ее буквы могут на любом языке. И на тот, которым ты папа разговариваешь, они переводятся. Только не все слова можно перевести, потому что букв в твоем языке совсем мало, папа.

      -- Ты можешь принести мне эту книгу с веселыми и разными буквами, как ты говоришь?

      -- Принести всю книгу я, папа, тебе не смогу. Можно принести некоторые маленькие буквы. Только зачем их носить, им же лучше на своем месте оставаться. Если ты, папа, хочешь, я могу прочитать и отсюда буквы. Только я не могу читать так быстро, как мама.

      -- Прочитай, как можешь.

      Володя встал и, тыча пальчиком в пространство, начал читать фразы из глав книги "Сотворение".

      "Вселенная собой являет мысль. Из мысли родилась мечта. Частично видима материей она. Мой сын, ты бесконечен, вечен ты, в тебе твои творящие мечты".

      Он читал по слогам. Я следил за выражением его лица. Оно слегка менялось при каждом слоге: было то удивленным, то внимательным, то веселым. Но, всматриваясь туда, куда он показывал своим пальчиком, никаких букв, а тем более слогов в пространстве я не видел, потому и прервал странное чтение сына:

      -- Подожди, Володя. Ты, значит, видишь в пространстве какие-то буквы? Но почему я их не вижу?

      Он удивленно посмотрел на меня. Некоторое время подумал, потом неуверенно произнес

      -- Разве ты, папа, не видишь вон ту березку, сосну, кедр, рябину?

      -- Их я вижу, но буквы где?

      -- Так это же и есть буквы, которыми пишет Создатель наш!

      Он стал читать дальше по слогам, показывая пальчиком на разные растения. И я понял невероятное. Вся тайга вокруг озера, на берегу которого мы сидели с сыном и не раз с Анастасией, была наполнена растениями. Название каждого растения начиналось с определенной буквы, а некоторые имели по нескольку названий. Название к названию, буква к букве -- получался слог, дальше слово, фраза. Уже потом я узнал, что все пространство тайги вокруг полянки Анастасии окружено не просто хаотично растущими деревьями, кустиками и травами. Огромное пространство вокруг полянки Анастасии исписано действительно живыми буквами-растениями. Невероятную книгу, казалось, можно читать до бесконечности. Получалось так, что из одних и тех же названий растений, если читать с севера на юг, складывались одни слова и фразы. С запада на восток -- другие. Строго по окружности -- третьи. И еще из названий растений складывались слова, фразы, образы по ходу солнца. Получалось, лучи солнца, словно указкой водили по буквам. Я понял, почему Володя называл эти буквы веселыми. В обычных книгах все печатные буквы строго похожи друг на друга. Но в данном случае буквы-растения, даже одни и те же растения, всегда были разными. Освещаемые солнцем под разным углом, шевеля листвой, они приветствовали человека. На них действительно можно было смотреть бесконечно.

      Но кто, когда, сколько столетий писал эту удивительную книгу? Поколения предков Анастасии? Или?.. Впоследствии от Анастасии я услышал короткий и лаконичный ответ: "Поколения моих предков тысячелетиями сохраняли буквы этой книги в первоначальной последовательности".

      Я смотрел на сына и лихорадочно искал тему разговора, обсуждая которую можно было бы достичь полного взаимопонимания.

 

 

      Один плюс один получится три

 

      Арифметика! Математика! Конечно же, такая точная наука не может вызвать никаких разногласий. Если Анастасия научила сына считать, то разговор на такую тему не будет таить в себе никаких противоречий или превосходств. Дважды два -- всегда четыре, на любом языке и во все времена. Обрадованный своей находкой, я с надеждой спросил:

      -- Володя, а считать, прибавлять, умножать тебя мама учила?

      -- Да, папа.

      -- Это хорошо. Там, где я живу, есть такая наука -- математика. Она имеет очень большое значение. Многое основано на подсчетах и расчетах. А чтобы легче было складывать, вычитать и умножать, люди множество приборов изобрели, без которых сейчас трудно обойтись. Я тебе привез один из них, он называется калькулятор.

      Я достал маленький карманный японский калькулятор на солнечной батарейке, включил его и показал сыну.

      -- Видишь, Володя, этот маленький приборчик может очень многое. Вот ты, например, знаешь, какое число получится, если два умножить на два?

      -- Ты, папа, хочешь, чтобы я сказал "четыре"?

      -- Правильно, четыре. Но дело не в том, что я этого хочу. Так оно и есть. Всегда дважды два будет четыре. И этот маленький приборчик тоже может считать. Смотри на экранчик. Вот я нажимаю кнопочку "два", на экране загорается цифирка "два". Теперь нажимаю значок, обозначающий умножение, и снова цифирку "два". Далее нажимаем на кнопочку со знаком равенства, чтобы узнать, сколько получится в результате. И вот, пожалуйста, -- на экране высвечивается цифирка "четыре". Но это очень простое арифметическое действие. Этот приборчик может считать так, как человеку невозможно, Вот, например: сто тридцать шесть умножить на одну тысячу сто тридцать шесть. Сейчас нажму на кнопочку со знаком "равно" и мы узнаем, сколько получится.

      -- Сто пятьдесят четыре тысячи четыреста девяносто шесть, -- произнес Володя, опередив калькулятор.

      Далее я стал умножать и делить четырех-, пяти-, шестизначные цифры, но сын всякий раз опережал калькулятор. Он называл результат сразу и без напряжения. Соревнование с калькулятором походило на игру, но сына она никак не увлекала. Он просто называл цифры, думая о чем-то о своем.

      -- Как ты это делаешь, Володя? -- спросил я удивленно. -- Кто тебя научил так быстро считать в уме?

      -- Я не считаю, папа.

      -- Как это, не считаешь? Ты же называешь цифры, отвечаешь на вопросы.

      -- Я просто называю цифры, потому что они всегда неизменны в мертвом измерении.

      -- Может, ты хотел сказать -- в точном измерении? -- Может, в точном, но это одно и то же. Цифры всегда неизменными получаются, если представить замеревшими пространство и время. Но они всегда в движении, их движение меняет цифры, и тогда считать интереснее.

      Далее Володя стал называть какие-то невероятные формулы или арифметические действия, которые оказалось невозможно понять. Запомнилось только то, что формула была очень длинной, она вообще не заканчивалась. Он оживленно называл результаты арифметических действий, но они всегда были промежуточными. Всякий раз, назвав цифру, Володя оживленно добавлял: "Взаимодействуя со временем, это число производит...".

      -- Подожди, Володя, -- прервал я сына, -- твое измерение непонятно. Один плюс один всегда будет два. Вот смотри, я беру одну палочку.

      Я взял из травы меленькую веточку и положил ее перед сыном. Потом нашел вторую веточку, положил ее рядом с первой и спросил:

      -- Сколько получилось веточек?

      -- Две, -- ответил Володя.

      -- Вот именно -- две, и иначе быть не может ни в каком измерении.

      -- Но в живом измерении совсем другой счет, папа. Я видел его.

      -- Как это -- видел? Ты мне на пальцах можешь показать счет другого измерения?

      -- Да, папа.

      Он поднял передо мной свою маленькую ручку со сжатыми в кулачок пальчиками и стал показывать. Сначала он разжал один пальчик и произнес: "Мама". Разжал второй пальчик: "Прибавить -- папа, получился -- я", -- и разжал третий пальчик. -- "Вот получилось три пальчика, чтобы осталось только два, один убрать нужно. Но мне не хочется убирать никакой из этих пальчиков. Мне хочется, чтобы их больше было, в живом измерении это возможно".

      И мне тоже не захотелось, чтобы был убран один из трех пальчиков. Пусть уж лучше существует это другое -- живое измерение, как он говорит. И пусть увеличивает счет. Ну это надо же! Один плюс один получается -- три. Необычно как-то. И все же самой непонятной для меня оставалась таежная книга с живыми буквами.

 

 

      Сделаю счастливой девочку-вселенную

 

      Я смотрел на своего маленького сына, умеющего читать необычную и, наверное, самую живую книгу в мире, открывшего ее мне. Я понимал, чтобы прочитать ее всю, нужно очень много времени. К тому же нужно знать названия всех растений. Но почему-то было приятно на душе уже оттого, что существует она -- эта книга, с веселыми и разными буквами, по выражению сына. И он будет ее читать. А что потом? Когда вырастет? Он сказал: "Буду как ты, папа". Значит, пойдет в наш мир. В мир, где войны, наркотики, бандитизм и отравленная вода. Для чего ему идти туда? А он ведь собрался. Он собрался пойти в наш мир, когда вырастет, и сделать что-то хорошее. Интересно что? Я спросил:

      -- Володя, ты, когда вырастешь, какое дело или занятие для себя будешь считать главным?

      -- Мама Анастасия говорила мне. Самым первым важным, когда вырасту... Мне необходимо сделать счастливой одну девочку-вселенную.

      -- Кого? Какую это Вселенную или девочку?

      -- Каждая девочка, живущая на Земле, -- это подобие Вселенной. Я сначала этого не понимал. Потом читал, читал книгу и понял. Каждая девочка похожа на Вселенную. В каждой девочке есть все энергии вселенские. Девочки-вселенные должны быть счастливыми. И я одну из них должен обязательно сделать счастливой.

      -- И каким образом ты собираешься осуществить свой замысел, когда подрастешь?

      -- Я пойду туда, где живет много людей, и найду ее.

      -- Кого?

      -- Девочку.

      -- Она будет, конечно же, необыкновенно красивой? -- Наверное. А может быть, она будет немножко грустной, и не все люди будут считать ее красивой. Может быть, она будет болеть. Там, где ты живешь, папа, много людей болеют от нежизненных условий.

      -- Зачем тебе не самая красивая и не совсем здоровая девочка?

      -- Так я же, папа, и должен сделать самой красивой, здоровой и счастливой свою девочку-вселенную.

      -- Но как? Хотя к тому времени, когда ты подрастешь, наверное, научишься делать счастливым другого человека -- свою девочку. Но ты не все еще знаешь, Володя, о том мире, в котором я живу. Может... ведь и так получиться, что выбранная тобою девочка вообще не захочет с тобой разговаривать. Ты знаешь, на кого обращают внимание современные девочки? Не знаешь. А я тебе скажу. Красивые и не очень, больные и здоровые -- они обращают внимание прежде всего на тех, у кого много денег, машина, на тех, кто хорошо одевается и имеет положение в обществе. Не все, конечно, но большинство из них такие. А где ты возьмешь много денег?

      -- Много -- это сколько, папа?

      -- Ну к примеру, скажем, хотя бы миллион. И лучше в долларах. Ты знаешь денежные единицы?

      -- О бумажках разных и монетках, которые люди любят, мне мама Анастасия рассказывала. Она говорила, что за них люди одежду, еду и разные вещи отдают.

      -- Отдают. А где их берут, знаешь? Чтобы получить эти монетки, надо работать где-то. Нет, просто работать недостаточно, чтобы много... Надо бизнесом заниматься или изобрести что-то. Вот ты, например, Володя, можешь изобрести что-то нужное людям, ну то, чего им очень не хватает?

      -- А какого изобретения людям больше всего не хватает, папа?

      -- Какого? Да многих. Кризис энергетический, например, во многих регионах наступает. Электроэнергии не хватает. Атомные электростанции строить не хотят: опасные они, потому что взрываются. И без них обойтись не могут.

      -- Атомные? От которых радиация людей и растения убивает?

      -- Ты знаешь о радиации?

      -- Да, она же повсюду. Это энергия. Она хорошая. Нужная. Только ее нельзя собирать в большом количестве в одном месте. Дедушка научил меня управлять радиацией. Только об этом рассказывать нельзя, некоторые люди хорошую радиацию в оружие превращают, чтобы других людей убивать.

      -- Да. Лучше не рассказывать. Похоже, ты действительно сможешь что-нибудь изобрести и заработать для своей девочки много денег.

      -- Наверное, смогу. Но деньги счастливым человека не делают.

      -- Что же, по-твоему, делает человека счастливым?

      -- Пространство, которое он сам создает.

      Я представил, как мой маленький сын станет юношей. Наивный, пусть знающий множество необычных вещей, разных явлений. Умеющий обращаться даже с радиацией, но все равно наивный по отношению к хитросплетениям нашей жизни, пойдет искать свою девочку, чтобы сделать ее счастливой. Он будет стараться внешне не выделяться среди остальных людей. Так всегда делала Анастасия, когда выходила к людям из тайги. Он будет стараться не отличаться и все равно не сможет быть до конца таким, как все. Он готовится, он вбирает в себя колоссальные знания, старается стать здоровым физически и все ради какой-то одной девочки. Я считал, что Анастасия готовит сына к большим свершениям и для этого передает ему свои знания, способности. А тут получается, что главное дело жизни мужчины -- сделать счастливой всего одну женщину. Сын убежден, что каждая женщина является подобием целой Вселенной. Неужели это действительно так? Необычная философия, но как бы то ни было, мой сын убежден в этом, и он будет считать одним из главных дел в своей жизни сделать счастливой всего одну девушку, которую он и не знает, к тому же. Может, она еще и не родилась. Может, уже ползает или едва делает первые шажки. А может, никакая девушка и не захочет или, вернее, не сможет полюбить его?

      Сначала, когда он исполнит ее желание и принесет ей деньги, она, может, и сделает вид, что любит. О, сколько их, таких женщин, в нашем мире! За старика даже готовы выскочить замуж ради денег. Они-то научились любовь изображать.

      Мой сын подрастет, встретит такую, будет выполнять ее желания, она будет говорить, что любит его, но что произойдет с ним, когда он начнет говорить о необходимости создавать пространство Любви, сажать сад... Посмеется? Посчитает ненормальным или поймет? Может, поймет Но может... Нет, лучше предупредить его о худшем:

      -- Понимаешь, Володя, когда ты найдешь эту девочку и тебе удастся сделать ее здоровой и очень красивой, самой красивой, как ты говоришь, может произойти то, чего ты совсем не знаешь. Самые красивые девушки в нашем мире стремятся стать манекенщицами, актрисами, в шоу-бизнес уйти. Им нравится, когда все мужчины вокруг им комплименты говорят. Ну представь, она захочет на публике королевой блистать, а ты ей начнешь предлагать пространство Любви создавать. Она, может, и выслушает тебя, да и только. Уйдет от тебя туда, где много огней, комплиментов и аплодисментов, а тебе еще, чего доброго, ребенка оставит, что станешь делать ты тогда?

      Володя, не задумываясь, ответил:

      -- Тогда я буду строить пространство один. Сначала один, потом с ребеночком, которого она оставит, мы будем сохранять в этом пространстве Любовь.

      -- Для кого сохранять?

      -- Для себя, папа, и для девочки, которая, как ты говоришь, уйдет к искусственным огням.

      -- Так зачем же тебе для нее именно готовить или сохранять пространство Любви? Вот видишь, как ты в этих вопросах наивен. Нужно будет другую искать. И быть осторожнее в следующий раз.

      -- Если другую, тогда кто же сделает счастливой девочку, которая ушла?

      -- Да пусть кто хочет, тот и делает, тебе-то зачем о ней себе голову ломать? Ушла она, и все тут.

      -- Она вернется. И увидит прекрасный лес, сад. Я сделаю так, что все звери будут подчиняться и служить ей. Все и все в этом пространстве будут искренне любить ее. Она, наверное, уставшая вернется. Умоется чистой водой, отдохнет. Станет еще красивее и не захочет больше покидать свое пространство Любви. Наше пространство. Она станет счастливой. И звезды над ней будут ярче и счастливее. Но если бы ты, папа, не задумал, не произвел мыслью своей такой ситуации, что она должна уйти, она не ушла бы.

      -- Я? Я произвел?

      -- Да, папа. Ведь это же ты так сказал. Твоя мысль. Человек творит своею мыслью разные ситуации, и ты вот сотворил.

      -- Но ты, твоя мысль, разве она не может изменить ситуацию? Перебороть мою. Ты же говорил, она быстрая, как у Анастасии почти.

      -- Может перебороть. -- Так перебори.

      -- Я не хочу, чтобы моя мысль с твоей боролась, папа. Буду выход другой искать.

 

 

      Как преодолеть барьер?

 

      Я больше не мог говорить со своим сыном. Все мои слова он автоматически проверяет своим представлением, которое с легкостью определяет правду и ложь. Даже выводы историков, изложенные в учебнике, опроверг. Никак не получалось превосходства отца над сыном, разговор не придавал мне большего авторитета, а, наверное, разрушал тот авторитет, который был, благодаря Анастасии. И еще, его странная уверенность в силе мысли пугала и отдаляла меня от него. Мы разные. Контакта с ребенком, как у отца с сыном, не получалось. Я не чувствовал в нем родного сына. Он для меня вообще иным существом казался. Мы молчали. И тут я вспомнил слова Анастасии: "С детьми нужно быть обязательно искренним и правдивым". Меня даже злость взяла от безвыходности положения: "Значит, искренним? Правдивым?". Я старался, а что получилось? Да если быть до конца искренним и правдивым... Вообще, в данной ситуации и не такое можно сказать. И я сказал, выпалил на одном дыхании:

      -- Володя, если искренне все говорить, то у нас с тобой не получается разговора, как у отца с сыном. Мы разные. Понятия, информация, знания у нас разные. Я не чувствую тебя своим сыном. Я даже боюсь к тебе прикоснуться. В нашем мире своего ребенка можно и приласкать просто так, и даже наказать, побить можно за провинность. А я и помыслить такого по отношению к тебе не могу. Между нами барьер непреодолимый.

      Я замолчал. Сижу, молчу, не знаю, что и как говорить дальше. Сижу и смотрю на задумавшегося своего маленького, со странноватым мышлением, сына.

      Повернув ко мне свою кудрявую головку, он снова заговорил со мной первым, но в этот раз я почувствовал нотки грусти в его голосе:

      -- Между мной и тобой, папа, какой-то барьер? Тебе тяжело воспринимать меня своим сыном родным? Ты долго бываешь там, в другом мире, где все немножко не так, как здесь. Я знаю, папа, там бьют иногда родители своих детей... Там все немножко по-другому. Я подумал, папа... я сейчас...

      Он быстро встал, побежал, затем вернулся, неся в руках ветку с сухими иголками, и протянул ее мне:

      -- Возьми, папа, эту веточку и побей меня ею. Как бьют детей своих родители в том, другом мире, в котором ты так долго бываешь.

      -- Побить? Тебя? Зачем? Это ты что же еще выдумал? -- Я знаю, папа, там, в том мире, где тебе приходится так долго бывать, бьют родители только родных своих детей. Я твой сын родной, папа. Ты побей меня, чтобы почувствовать себя папой моим родным. Может, так тебе легче будет почувствовать. Только по этой ручке не бей и по ножке этой, не чувствует эта ручка боли и ножка не почувствует, они онемевшие еще немножко. А все остальное на теле почувствует боль. Только я заплакать, наверное, не смогу, как дети плачут. Я еще ни разу не плакал.

      -- Бред! Полный бред! Никто и никогда, даже в том, как ты говоришь, мире не бьет детей просто так. Ну наказывают иногда, отшлепают слегка. Но это только в том случае, когда не слушают дети родителей своих, делают не то, что нужно.

      -- Да, конечно, папа. Когда родители считают, что дети неправильно поступили.

      -- Вот именно.

      -- Так ты, папа, и посчитай какой-нибудь мой поступок неправильным.

      -- Что значит, посчитай? Когда поступок неправильный, всем ясно, что он неправильный, а не то, что захотелось посчитать неправильным и посчитал. Всем должна быть понятна неправильность.

      -- И детям, которых бьют?

      -- И детям. Их потому и бьют, чтобы поняли свою неправоту.

      -- А до побоев они ее не могут понять?

      -- Не могут, значит.

      -- Им объясняют, а они не могут?

      -- Не могут, в том их и вина.

      -- А у того вины нет, кто объяснял непонятно?

      -- А у того, получается, нет, он... Да ты совсем запутал меня своим непониманием!

      -- Вот и хорошо, раз я не понимаю, так и побей меня. И не будет барьера между нами.

      -- Да как ты не можешь понять: наказание может следовать тогда, например... Ну например... Тебе мама строго говорит: "Володя, этого делать не надо". А ты, несмотря на запрет, раз -- и делаешь запрещенное. Понял теперь?

      -- Понял.

      -- Ты хоть раз делал то, что мама запрещает?

      -- Да, делал. Два раза делал. И еще буду делать, сколько бы мне мама Анастасия не запрещала это делать.

      Разговор с сыном продолжал складываться не так, как мной планировалось заранее. Никак не удавалось представить современное цивилизованное общество, а следовательно, и себя в выгодном свете. Меня так раздосадовали очередные доводы сына, что я стукнул кулаком по стволу дерева. И высказал ему... или, в большей степени, себе:

      -- Не все родители и в нашем мире побоями наказывают своих детей. Многие, наоборот, ищут правильную систему воспитания. И я искал, но не нашел. Когда приходил к вам в тайгу, ты еще совсем маленький был. Мне всегда хотелось обнять тебя, потискать. Но Анастасия говорила: "Нельзя даже ласками мысль ребенка прерывать. Мыслительный процесс ребенка -- это очень важный процесс. И я только смотрел на тебя, а ты все время чем-то занят был. И сейчас вот непонятно, как с тобой говорить.

      -- А сейчас, папа, ты уже не хочешь обнять меня?

      -- Хочу, но не могу, все в голове перемешалось с этими системами воспитания.

      -- Тогда можно я это сделаю, обниму тебя папа? Ведь наши мысли сейчас одинаковы.

      -- Ты? Ты тоже хочешь меня обнять?

      -- Да, папа!

      Он сделал шаг в мою сторону. Я опустился на колени и вообще как-то осел на землю. Одной рукой он крепко обхватил меня за шею и прильнул головкой к моему плечу. Я услышал биение его сердца. А мое забилось сначала часто и с перебоями. Немножко труднее стало дышать. Наверное, через секунды или минуту бившееся с перебоями сердце вдруг начало выравнивать свой ритм, словно подстраиваясь к биению другого сердца. Очень легко стало дышать. Наступило такое состояние... Хотелось сказать или крикнуть: "Как здорово все вокруг! Как прекрасна жизнь человека! Спасибо тому, кто придумал этот мир!". И еще много чего хорошего хотелось сказать. Да слова только внутри складывались. Я погладил сына по волосам и спросил почему-то шепотом:

      -- Ну что, скажи, сынок. Что ты такое запрещенное мамой натворить мог? И еще повторять собираешься?

      -- Когда увидел однажды маму Анастасию... -- ответил Володя тоже сначала шепотом, не поднимая своей головки с моего плеча, -- когда увиден... -- Он отстранился от меня, сел на землю и погладил ручкой траву. -- Травки всегда зеленые, когда им хорошо.

      Он некоторое время молчал. Потом поднял головку и продолжил.

      Я спасу свою маму

 

      -- Однажды мамы долго не было. Я подумал: "Где она?" -- и решил, что мама на соседней полянке, которая рядом с нашей, похожа на нашу, но на ней не так хорошо. Я пошел на соседнюю полянку. Там я увидел маму. Она лежала, не двигаясь, и белая вся была. И вокруг лежавшей без движения мамы трава была белая.

      Я сначала стоял и думал: "Почему такое происходит, не должно быть совсем белым лицо мамино и трава вокруг". Потом решил потрогать маму, она глаза с трудом открыла, но не пошевелилась. Тогда я за ручку ее взял и тащить из белого круга начал. Она своей второй ручкой помогала, и перетащились мы из белого круга.

      Мама, когда прежней стала, мне сказала, чтобы я никогда ее не трогал, если еще такое случится. Она сама справится, а я не справлюсь. После того, как я побывал в белом круге и маму тащил, у меня ручка и ножка онемели и долго отходят. Мама быстро прежней становится, а мои ручка и ножка долго отходят.

      Когда я второй раз увидел маму в таком же круге... Как совсем белая она там лежит, я не стал сам маму трогать. Я крикнул, позвал медведицу сильную, на которой спал маленьким. Приказал медведице маму тащить. Медведица ступила на белое, и упала, и не живет теперь медведица больше. Только дети медведицы остались.

      Медведица сразу умерла, когда на белое ступила. На белой траве все умирает.

      Тогда я снова сам пошел по белому кругу и стал тащить маму Анастасию. Мы вместе вытащились с мертвой травы. Но мои ручка и ножка уже не немели так сильно, как первый раз, только тело все дрожало немножко. Теперь не дрожит. Видишь, папа, не дрожит мое тельце, слушается меня. И ручка скоро подниматься будет, когда я захочу. Она уже сейчас немножко поднимается. А раньше совсем не поднималась.

      Оторопев, я слушал рассказ сына. Вспомнил, как однажды сам видел Анастасию в подобной ситуации и тоже интуитивно постарался вытащить ее из белого круга. Вспомнил, как говорил об этом явлении старый философ Николай Федорович.

      Но зачем она подвергает себя такой опасности? Сыном даже рискует. Неужели это так важно -- сжигать в себе направленную какую-то невидимую энергию?

      Необычные круги правильной геометрической формы не раз показывали по телевидению. Они появлялись в разных странах, в основном, на полях со злаковыми культурами. Люди обнаруживали среди нормально растущих стеблей круг, в котором стебли оказывались прижатыми к земле. Не хаотично помятыми, а наклоненными в одну сторону и образовавшими геометрические фигуры. Ученые изучают эти непонятные явления, но объяснения им пока не дали. И в случае с Анастасией тоже круг, тоже примятая трава, но плюс к тому, что показывали по телевидению, трава еще и белела, словно ей не хватало солнечного света.

      Анастасия говорила, что это -- негативная энергия, производимая людьми. Допустим, но почему она направлена строго на Анастасию? Что за люди ее направляли? И, забывшись, сказал вслух:

      -- Зачем она с ней борется? Кому это нужно? Кому от этого может быть лучше?

      -- Всем понемножечку, -- услышал я голос сына, -- мама говорит, если станет меньше злобной энергии, если сможет она ее уменьшить, сжигая в себе, а не отражая в пространство, станет меньше ее. Те, кто производит ее, сами подобреют.

      -- Покажи, сколько их, кругов белых? Где они?

      -- Рядом с нашей полянкой есть совсем маленькая полянка. Там всегда и появляются белые круги. Потом в них трава снова зеленеет, но сейчас еще не вся позеленела, и видны белые круги. Если хочешь, пойдем, я покажу тебе их, папа.

      -- Пойдем.

      Я быстро встал и взял за ручку своего сынишку. Ребенок торопливо семенил маленькими ножками, но я заметил, что он слегка прихрамывает, и старался идти не так быстро.

      Время от времени Володя стремился заглянуть мне в глаза и все время лопотал, что-то рассказывая на ходу. Но я думал об этих странных белых кругах и о непонятном поведении Анастасии, о смысле ее действий, вообще об этом странном явлении.

      Чтобы как-то поддержать разговор с сыном, я спросил его:

      -- Почему ты, Володя, маму называешь то мама, то мама Анастасия?

      -- Я знаю о многих мамах, которые раньше жили на Земле. Мне о них мама Анастасия рассказывала. Их можно называть бабушками, можно прапрабабушками, но можно и мамами. Бабушки родили маму. Их можно тоже мамами назвать. Я их чувствую и вижу, представляю, когда рассказы о них слушаю, а иногда сам представляю. А чтобы не запутаться, я иногда маму мамой Анастасией называю. Все мамы хорошие, но мама Анастасия для меня самая близкая и хорошая, она красивее цветов и облаков. Она очень интересная и веселая. Пусть она будет всегда. Я так скоро разгоню мысль свою, что смогу вернуть ее всегда...

      Я не дослушал, не осмыслил сказанное. Мы пришли к маленькой полянке, и я увидел четыре белесых круга на траве. Круги диаметром метров пять шесть. Они были едва заметны, но один выделялся своей белизной, наверное, он образовался совсем недавно. И я понял, почему не встретила меня Анастасия и почему нет ее сейчас рядом. Значит, где-то она совсем обессиленная. И не хочет, чтобы ее жалели, расстраивались от ее вида.

      Я смотрел на белые круги, и мысли мои быстро мчались, переплетаясь. Конечно, множество людей бледнеют от неприятностей, на них свалившихся. Почти всегда люди бледнеют, когда злоба на них неожиданно направляется. Но здесь? Неужели возможно вот так, на большом расстоянии, чувствовать? Неужели может сконцентрироваться в единое огромное количество энергии злоба людская? Такое огромное, что не только сам человек, но и растительность вокруг него бледнеет? Значит, наверное, может. Вот они -- следы злобнейших попыток. И снова вспомнились слова Анастасии, я привел их в четвертой книге: "Все зло Земли, оставь дела свои, рванись ко мне, попробуй. Я одна пред вами, победите. Чтоб победить, все на меня идите. Сраженье будет без сраженья". Думал, просто слова. Все сбывается. И книги есть, как она предрекла, и песни бардов, и стихи... Она не просто так говорит. Но тогда зачем: "Сраженье будет без сраженья"? В итоге, злобу она пытается просто сжигать в себе. Одна старается! А по мне, так с ними надо по-настоящему сражаться! Так, чтобы по морде... А она одна. Нет! Не будешь ты одна, Анастасия! Хоть сколько-нибудь... Хоть немного возьму на себя этой гадости. И поборюсь с ней. Эх, если бы я мог говорить так, как она. Я бы им сказал. Наверное, я распалился не на шутку и выпалил вдруг вслух:

      -- Давайте, злобные, ко мне валите, и я хоть сколько- нибудь вас сожгу!

      Маленький Владимир вдруг выдернул свою ручку из моей, забежал вперед, удивленно и внимательно посмотрел мне в глаза. Потом топнул ножкой, взялся здоровой ручкой за еще неокрепшую, поднял обе ручки вверх и в тон мне воскликнул:

      -- И на меня валите, злобные. Вот ручка уже выздоравливает у меня. Мама Анастасия не одна. Вот я, и мысль помчится все быстрее моя. Спешите, злобные, дела свои оставьте, ко мне спешите. Вот, смотрите, как расту я.

      И он на цыпочки привстал, стараясь приподнять руки еще выше.

      -- Так, славны воины, отчаянны, смелы. С кем воевать собрались, витязи? -- услышал я тихий голос Анастасии.

      Я повернулся и увидел сидящую под кедром, прислонившуюся к его стволу головой Анастасию. Она явно была сильно уставшей, даже голову свою к стволу прислонила. И руки ее были опущены к земле, и плечи. Лицо бледное, с чуть прикрытыми глазами.

      -- Мы с папой против злобы восстали, мама, -- ответил за меня Володя.

      -- Но чтобы со злом бороться, надо знать, где, в чем оно. Противника в деталях представлять необходимо. -- Анастасия говорила тихо и с трудом.

      -- Ты, мамочка, здесь отдохни пока, мы с папой представлять попробуем. Не сможем правильно представить, ты потом подскажешь нам.

      -- С дальней дороги папа твой, сынок. Ему бы отдохнуть сначала.

      -- Я отдохнул, Анастасия. И вообще, я почти не устал. Здравствуй, Анастасия. Как ты тут?

      Почему-то от ее беспомощного вида я замер на месте и заговорил сбивчиво, не зная как дальше поступать, что делать и говорить. Володя подошел ко мне, взял за руку и продолжил, обращаясь к Анастасии:

      -- Я папу накормлю с дороги и искупаюсь с ним в чистой воде на озере. И травки очищающей нарву. Ты, мамочка, здесь отдохни пока. Не трать на разговоры силы. Я сам все сделаю. Потом к тебе придем мы с папой. Пусть побыстрее силы возвращаются к тебе...

      -- Я с вами тоже искупаюсь, подождите. Я с вами.

      Анастасия, цепляясь руками за ствол кедра, попыталась подняться. Она приподнялась слегка и вновь, скользя ладонями по стволу дерева, беспомощно опустилась на землю и едва слышно прошептала:

      -- О, что же я так оплошала. Встать не могу навстречу сыну и любви?

      Снова, опираясь о ствол кедра, она начала с трудом подниматься с травы. Наверное, и в этот раз она не смогла бы встать. Но вдруг произошло что-то невероятное. Огромный кедр, на ствол которого опиралась Анастасия, вдруг стал направлять иголочки своих нижних веток в ее сторону.

      Направленные вниз иголочки стали испускать едва заметное голубоватое свечение. Оно медленно, почти невидимо, окутывало Анастасию. Потом я услышал, как сверху доносится потрескивание, похожее на то, что можно слышать, когда стоишь под проводами высоковольтной линии электропередач. Поднял голову вверх и увидел, что иголочки всех кедров вокруг тоже стали едва заметно светиться голубоватым светом. Но эго еще не все. Они все были направлены к тому дереву, под которым пыталась встать Анастасия. Оно принимало иголочками верхних веток идущий от соседних кедров свет. И все усиливалось свечение нижних иголочек. Это длилось примерно две минуты. Потом сверкнула голубая вспышка. Кедровые иголочки перестали светиться. Мне показалось, они даже немножко увяли. Анастасия была едва видна в окутавшем ее голубом сиянии. Когда оно рассеялось или вошло в нее, непонятно, я увидел...

      Под кедром стояла прежняя, полная сил, необыкновенно красивая Анастасия. Она улыбалась мне и сыну. Подняла голову вверх и тихо произнесла: "Спасибо". Потом... Ну надо же было вытворить такое взрослой женщине?

      Анастасия, слегка подпрыгнув на месте, легко и стремительно побежала к самому большому белому кругу. У его края она снова, но уже высоко, подпрыгнула, сделала тройное сальто и оказалась в центре белого круга. И снова, прыгнув вверх, сделала шпагат, словно балерина. Засмеялась своим заливистым, манящим смехом и закружилась в танце над кругами белыми.

      Вокруг лес, словно оживая, веселым возбужденьем вторил ей. С ветки на ветку перескакивая, мчались по кругу белки. В кустах блестели бусинки глаз зверей еще каких-то. Совсем низко к поляне, ниже деревьев, стремительно спустились друг за другом два орла и снова набрали высоту, и снова -- вниз по кругу, снова -- вверх.

      Как акробатка и как балерина, танцевала и смеялась Анастасия. И зеленела под ее ногами медленно трава. И даже самый белый крут едва заметным стал. Все веселее становилось на душе от ее танца, смеха и всего вокруг и вдруг... Вдруг разбежался маленький мой сын и на кругу еще слегка белесом перекувыркнулся через голову два раза, быстро вскочил, подпрыгнул, закружился, пытаясь танец Анастасии повторить. Не смог сдержаться и я, тоже рядом с ним начал плясать и просто прыгать радостно.

      -- Вперед, к воде! Кто сможет обогнать? -- воскликнула Анастасия и побежала стремительно к озеру, и мы за ней с сыном сразу побежали.

      Я от прыжков запыхался слегка и приотстал. Но видел, как, подпрыгнув и перевернувшись над водой, нырнула в озеро Анастасия. За нею чуть позднее, с разбегу, с берега подпрыгнув, о воду попкой шлепнулся сынок.

      Я раздевался на бегу, бросал одежду по дороге, увлекшись, еще не сняв майку, брюки и ботинки, в одежде в озеро нырнул и вынырнул под смех раскатистый Анастасии. А от избытка чувств смеялся и ручкой хлопал по воде наш сын.

      Я первым вышел из воды. Стал стягивать с себя мокрую одежду, выжимать ее. Вышедшая из воды Анастасия быстро надела прямо на мокрое тело свое легкое платьице и стала помогать мне пристраивать на куст брюки, чтоб быстрей высохли на ветерке. Потом я достал из рюкзака спортивный костюм и надел его. Анастасия стояла рядом, и платье на ней было уже сухое. Мне хотелось обнять ее, но почему-то не хватало решительности.

      Она подошла ко мне совсем вплотную, от нее шло тепло. Мне захотелось сказать ей что-то хорошее, но слова не подбирались, и я сказал только два слова:

      -- Спасибо, Анастасия.

      Она улыбнулась, положила свои руки на мои плечи и, голову приклонив к плечу, ответила:

      -- И тебе спасибо, Владимир.

      -- Здорово! -- раздался веселый голос сына. -- Теперь я ухожу.

      -- И куда же? -- спросила Анастасия.

      -- Ухожу к старшему дедушке, и разрешу ему похоронить тело, и помогу ему. Я пошел.

      Володя быстро и почти не прихрамывая ушел.

 

ПРИГЛАШЕНИЕ В БУДУЩЕЕ

 

 

      -- Что это означает, разрешу дедушке похоронить тело? -- Спросил я недоуменно.

      -- Ты все увидишь сам. Поймешь, -- ответила Анастасия.

      А через некоторое время я увидел живого прадеда Анастасии, но не увидел никаких похорон. Он так и остался в моей памяти живым и непостижимым.

      Первой приближение дедушек почувствовала Анастасия. Мы в этот момент шли с ней вдвоем по поляне. Вдруг Анастасия остановилась, жестом остановила меня и повернулась в сторону, где росли самые высокие и могучие кедры. Я проследил за направлением ее взгляда, никого не увидев, хотел спросить у Анастасии: "В чем дело?", но не смог. Она взяла меня за руку и чуть сжала ладонь, словно прося не произносить ни слова.

      Вскоре я увидел среди величественных кедров фигуру прадедушки Анастасии. Величественный старец был одет в длинную светло-серую рубаху ниже колен, Когда он неспешной, но уверенной и совсем нестарческой походкой вышел на поляну, я увидел, что рядом с ним, держась за его руку, семенил наш сын и его правнук -- Володя. Поодаль шел дедушка -- сын старца. Казалось все, и даже я, понимали какую-то торжественность наступающего момента встречи, и только идущий рядом со старцем ребенок вел себя естественно и непринужденно. Володя все время что-то говорил прадеду, то слегка забегая вперед и заглядывая ему в лицо, то вдруг останавливался, отпускал руку старца, наклонялся к траве, чем-то интересуясь, и тогда останавливался старец. Потом Володя снова брал его за руку и, оживленно что-то рассказывая об увиденном, увлекал его в нашу сторону.

      Когда они подошли совсем близко, я увидел, что обычно строгий и величественный старец слегка улыбался. Его светлое лицо излучало какую-то благодать и в то же время -- торжественность. Он остановился в нескольких шагах от нас, взгляд его был обращен куда- то вдаль. Все молчали -- и только Володя быстро говорил:

      -- Вот, дедулечка, перед тобой мои папа и мама. Они хорошие, твои глазки не видят, дедулечка, но ты все чувствуешь. А мои глазки видят. Ты смотри моими глазками, мой дедулечка, на хорошее, и тебе тоже будет хорошо.

      Потом, обращаясь к нам, Володя вдруг еще более радостно заявил:

      -- Мама и папа, я недавно, когда купались вместе мы... я понял и разрешил телу дедушки Моисея умереть. Мы уже нашли место, где я похороню тело своего дедушки Моисея.

      Володя прильнул всем тельцем и головой к ноге прадеда. Величественный седой старец нежно и осторожно погладил по волосам своего правнука. Любовь, нежность, взаимопонимание и радость ощущались в их отношении друг к другу. При этом совсем странными мне показались разговоры о похоронах. Как принято у нас, я хотел остановить сына, сказать, что прадедушка хорошо выглядит и ему еще жить да жить. Мы ведь всегда так говорим, даже очень больному пожилому человеку, и я хотел сказать, даже воздуха в грудь набрал, но Анастасия вдруг сжала мою ладонь, и я не произнес ни одного слова.

      Заговорил прадед, обращаясь к Анастасии:

      -- Тобой творимое пространство, внученька Анастасия, чем ограничивает твоя мысль?

      -- Мысль и мечта в единое слились, ограничений не встречая, -- ответила Анастасия.

      И тут же прадед новый задал ей вопрос

      -- Тобой творимый мир людские души принимают, скажи, ты действуешь энергией какой?

      -- Такой, что взращивает дерево, бутоны раскрывает, превращая их в цветы.

      -- Какие силы могут воспрепятствовать твоей мечте? -- Мечтая, я не моделирую препятствий. Преодолимое лишь вижу на пути.

      -- Вольна во всем ты, внученька моя Анастасия. Прикажи моей душе в тебе угодном воплотиться.

      -- Приказывать себе позволить не могу ничьей душе. Душа вольна -- Создателя творенье. Но буду я мечтать, чтобы в прекраснейшем саду, мой милый дедушка, твоя душа нашла достойным воплощенье.

      Возникла пауза. Новых вопросов прадедушка не задавал, и тут снова, к деду обращаясь, быстро заговорил Володя:

      -- А я тоже тебе приказывать не буду, дедулечка. Но только я тебя очень сильно попрошу. Ты побыстрее воплощайся вновь на Земле своей душой. Ты вновь возникнешь молодым и будешь лучшим другом мне. Или еще кем-то станешь для меня... Я не приказываю... А просто говорю... Пускай, дедулечка мой Моисей, твоя душа во мне с моею рядом будет.

      При этих словах величественный старец повернулся к Володе, медленно опустился перед ним сначала на одно колено, потом -- на второе, наклонил седую голову, поднес к губам маленькую детскую ручку и поцеловал ее. Володя обхватил его за шею и что-то быстро стал шептать ему на ухо.

      Потом прадед встал с колен, и помогал ему, очень пожилому человеку, всего один ребенок. Даже сейчас, в который раз вспоминая эту сцену, я не могу понять, как это произошло. Они просто держали друг друга за руки, и прадед встал, ни на что не опираясь. Поднявшись, он сделал шаг в нашу сторону, поклонился и, больше не сказав ни слова; повернулся, протянул руку внуку, и они пошли, держась за руки и разговаривая. Чуть поодаль шел второй дедушка, не прерывая их беседу.

      Я понял: прадедушка Анастасии уходил навсегда. Он уходил умирать.

      Я неотрывно смотрел вслед уходящим ребенку и старцу. Еще раньше, со слов Анастасии, мне было известно ее отношение к современным кладбищенским ритуалам и похоронам, я даже писал об этом в предыдущих книгах. Она, а значит, и все ее близкие, жившие и живущие сейчас в тайге, считают: кладбищ быть не должно. Они похожи на отхожие места, куда сбрасывают ставшее никому не нужным безжизненное тело умершего. Считают, что люди боятся кладбищ потому, что там совершается противоестественное действо. Считают, что именно родственники умершего своей мыслью, своими представлениями о нем, как о безвозвратно ушедшем, не дают его душе вновь воплотиться в новом своем земном воплощении.

      Анализируя виденные мною похороны, я стал тоже склоняться к такой же мысли. Уж слишком много в них фальши. Ах, как убиваются родственники по умершему, а всего через несколько лет... Пойдешь на кладбище, а там ухоженная могилка десяти-двадцатилетней давности -- редкость. На месте запущенных могилок кладбищенские работники роют уже новые.

      Всеми забыт похороненный. Ничего от его пребывания на Земле не осталось, и даже память о нем никому не нужна. Зачем он родился, зачем жил, если такой конец? Анастасия говорит, что тела усопших нужно хоронить в собственном поместье, не фиксируя их могилки специальными надгробиями. Взошедшие травы и цветы, деревья и кусты будут продолжением жизни тела. При этом душе, покинувшей тело, большая дается возможность прекрасных воплощений. В поместье мысль умершего при жизни творила пространство Любви. В этом пространстве остаются жить его потомки, соприкасаясь со всем, растущим в нем, тем самым -- с мыслями соприкасаются своих родителей, оберегают созданное ими. Но и пространство оберегает живущих в нем. Тем самым продолжая жизнь земную вечно.

      А как быть людям, живущим в городах? Как им без кладбища обойтись? Но, может быть, их образ жизни заставит их задуматься хотя бы в пожилом возрасте -- нельзя так безответственно для вечности жизнь проживать.

      И я согласен с философией Анастасии. Но одно дело -- в мыслях согласиться, совсем другое дело -- видеть наяву, как происходит прощание с умирающим прадедом. Хотя он, вернее, его душа в данном случае не умрет. Она явно останется где-то здесь или воплотится очень быстро в новой жизни, и непременно -- в хорошей. Они ведь, никто -- ни Анастасия, ни маленький сын, ни дедушка, ни сам прадедушка -- даже в мыслях не проектируют трагедии, они понимают о смерти нечто иное, чем мы. Она для них не трагедия, а лишь переход в новое прекрасное бытие.

      Стоп! Не был грустным даже прадед. Скорее наоборот. Вот! Вот она -- разгадка. "Когда ты засыпаешь, и тебя гнетут темные тяжелые и неприятные мысли, то, как правило, тебе приснится сон кошмарный. При светлых мыслях перед сном -- приятное во сне увидишь, -- говорила Анастасия. И еще: "...смерть -- не трагедия, она лишь сон короткий, или чуть длиннее, неважно, С мыслью о прекрасном в любой сон должен погружаться человек, тогда душа его страдать не будет. Своими мыслями сам человек построить может рай или иное для своей души".

      И прадед это знал. Он не страдал. Но что ему в последние часы доставило такую очевидную радость? Что-то произошло. Не мог он улыбаться просто так, без причины. Но что произошло? Я повернулся к Анастасии и увидел...

      Она стояла чуть поодаль от меня, протянув руки к солнцу, и шептала, как мне показалось, какую-то молитву. Солнечные лучи то скрывались за облаками, то светили ярко и отражались в слезинке, скатывающейся по щеке Анастасии. При этом выражение ее лица не было грустным, оно было умиротворенным. Она то что-то шептала, то слушала, будто ей кто-то отвечал. Я стоял и ждал, не смея почему-то подойти поближе к ней или даже просто сказать слово. Только когда она повернулась, увидела меня и подошла, я спросил:

      -- Ты молилась за упокой души прадедушки, Анастасия?

      -- Душа прадедушки в покое будет пребывать великом, и жизнь земная ей снова предстоит, когда она сама того захочет. А я за сына нашего просила, чтоб силы большие ему Создатель дал. Наш сын, Владимир, совершил деянья, присущие немногим из сегодняшних людей. Прадедушкину силу всю в себя вобрал, прадедушка ему ее душой своей отдал. Еще взрослеющему трудно будет удержать ему в себе энергий множество в единстве.

      -- Но почему, когда все это произошло, я ничего необычного в сыне не заметил.

      -- Наш сын, Владимир, произнес слова перед тем, как прадед пред ним колени преклонил. Он произнес слова, которых смысл понятен только тем, кто может ведать, как творил Создатель наш. Ребенок, может, до конца не понимал, но искренне, уверенно прадедушке сказал о том, что он способен душу и его собою на Земле оставить. Себе я не позволила подобное сказать. Не чувствую в себе подобной силы.

      -- И прадед, я заметил, после этих слов еще сильнее воссиял.

      -- Да, в глубокой старости подобное не многим слышать доводилось. Ведь в будущее прадед приглашенье получил из уст ребенка -- Будущего воплощенье. -- А что, они друг друга очень сильно любили?

      -- Наш сын, Владимир, прадедушку просил остаться жить, когда уже он жить не мог. И жил прадедушка, не в силах отказать ребенку.

      -- Но как подобное возможно?

      -- Очень просто. И просто не всегда. Из бессознательного состояния, небытия врачи ведь тоже возвращают человека. Но и не врач, а близкий человек может позвать, растормошить от бессознательного состояния или обморока, и останется человек живым. Прадедушкина воля и любовь позволили по просьбе внука жизнь его продлить. Прадедушка -- потомок тех жрецов, которые великие свершения в веках творили. Он даже небывалый взрыв своею волей, своим взглядом остановил однажды и ослеп.

      -- Как взглядом? Разве можно взглядом взрыв остановить.

      -- Можно, если человек будет смотреть осмысленно, с уверенностью в силе человеческой, непоколебимой воле. И знал прадедушка, где будет то несчастье, и пришел туда. Он опоздал слегка со своим предвиденьем, и первый взрыв произошел. А он стоял пред смертоносным и взглядом усмирял уже взметнувшиеся в пространство проявленья темных сил. Один лишь взрыв произошел, и то неполной силы, и еще два других могли случиться. Но если бы прадедушка хотя бы раз один мигнул... Владимир, взрыва он не допустил. Только ослеп.

      -- Но почему тебя так беспокоят способности сына, которые он получит от деда?

      -- Считала я, ему достаточно моих, твоих. Учила, как скрывать излишнее, что может людям необычным показаться. Хотела, чтобы в мир ушел жить сын наш и смог не отличаться внешне от людей других. Творить ведь можно многое, среди других не выделяясь. Но слишком необычное произошло. Кто теперь сын наш, в чем предназначение его -- тебе и мне осмысливать необходимо. И я Создателя просила, чтоб силы ему дал, хотя б немножечко еще простым ребенком оставаться.

      -- Ты вот теперь переживаешь, Анастасия. А я думаю, во многом здесь твоя вина, твоего воспитания. Ты много о душе говоришь, о предназначении человека. Научила ребенка книгу необычную читать о сотворении. У него и сформировалось свое образное видение мироустройства. Зачем ребенку в таком возрасте о Душе знать, о Боге? Он, представляешь, меня папой называет, а при этом еще говорит, что у него отец есть. Я понял, он Бога своим Отцом называет. Но все это сложновато даже мне понять, а ты так ребенка загрузила. Это твое воспитание виновато, Анастасия.

      -- Владимир, помнишь я ответила прадедушке, что не могу приказывать ничьей душе. И сын наш слышал мой ответ. И все же силы, высшие чем я, ему позволили иначе поступить. Но ты не беспокойся. Я смогу понять произошедшее, хотя, возможно, и меня сын по-другому может теперь воспринимать. Он нас с тобою вместе взятых вскоре сильнее будет.

      -- Ну и хорошо. Каждое поколение и должно быть сильнее и умнее предыдущего.

      -- Да. Ты прав, конечно же, Владимир, но в этом есть и печаль, когда сильнее и осознаннее кто-то поколенья своего.

      -- Что? Не понял, о какой печали ты говоришь, Анастасия?

      Она не ответила, опустила голову и выражение ее лица сделалось печальным. Она редко бывает грустной или печальной. Но в этот раз... Я понял... Понял великую трагедию прекрасной отшельницы сибирской тайги -- Анастасии. Она одинока. Невероятно одинока. Ее мировоззрение, знания, способности существенно отличают ее от других людей. И чем они сильнее, тем более трагично одиночество. Она живет в другом измерении осознанности. Пусть это измерение прекрасно, но она в нем одна. Она, конечно, могла бы спуститься к людям, стать как все. Но не сделала этого. Почему? Да потому, что для этого ей нужно было бы предать себя, свои принципы, а может быть, и предать Бога. И тогда Анастасия решилась на невероятное. Она позвала других в это прекрасное измерение. И кто-то смог ее понять. И я, кажется, начинаю ее понимать и чувствовать. Шесть лет прошло, а только-только начинаю понимать. А она терпеливо ждет, все спокойно объясняя, не злится. Выносливая, непоколебимая в своей надежде. Так же, как она, наверное, был одинок Иисус Христос. Конечно, были у него ученики и постоянно приходили люди его слушать. Но кто мог другом быть? Другом, понимающим с полуслова, помогающим в трудную минуту. Не было рядом ни одной родной души. Ни одной.

      Бог! Каким его представляет большинство людей? Непостижимой, аморфной, бесчувственной сущностью. Все только: "Дай!" да "Рассуди!". Но если Бог -- наш Отец, если им создан весь мир, окружающий нас, то, естественно, основным желанием Родителя может быть только осмысленная жизнь Его детей, понимание ими сути мироздания и совместное творчество со Своими детьми. Но о какой осмысленности можно говорить, если мы топчем все, что создано вокруг нас Богом, топчем Его мысли, а при этом поклоняемся на разные лады кому-то, но только не Ему. А Ему и не нужны поклонения, Он ждет сотрудничества. Но мы... Мы даже такую простую истину не можем никак понять: если ты -- сын Бога, способен понимать Отца, возьми земли всего один гектар и сделай рай на нем, Отца порадуй. Но нет! Все человечество, как одуревшее, стремится, но к чему? Кто постоянно делает сумасшедших из нас? И каково Ему, Отцу, взирать на вакханалию земную? Взирать и ждать, когда осмысленность придет к Его сынам и дочерям земным. Взирать и солнцем освещать всю Землю, чтобы могли дышать Его дети. Как разобраться в сути бытия? Как осознать, что происходит с нами на самом деле? Массовый психоз? Или воздействие умышленное каких-то сил? Каких? Когда мы освободимся? Кто они?

 

 

      Уснувшая цивилизация

 

      Этот разговор произошел на второй день.

      Мы с Анастасией сидели на уже давно полюбившемся мне месте, на берегу озера, и молчали. Время близилось к вечеру, но еще не наступила вечерняя прохлада. Едва ощутимый ветерок, постоянно меняя направление, овевал тела и, как будто специально, приносил для наслаждения разнообразные ароматы тайги.

      Анастасия с едва заметной улыбкой смотрела на водную гладь озера. Она как будто ждала от меня тех вопросов, на которые мне хотелось получить ответы. Только сформулировать эти вопросы коротко и конкретно не получалось. Казалось, сформулированное в уме не отражало того главного, о чем хотелось узнать. Потому и начал я издалека:

      -- Понимаешь, Анастасия, вот пишу я книги, в которых много слов, тобою сказанных, не все твои слова мне сразу понятны, но больше всего даже не слова, а реакция на них становится непонятной.

      До встречи с тобой я был предпринимателем. Работал, денег, как и все, хотел побольше иметь. Мог себе позволить и выпить, и в компании веселой разгуляться, но никто на меня и на работников моей фирмы не набрасывался с критикой так, как сейчас пресса обрушилась.

      Как-то странно получается, тогда не обвиняли меня в зарабатывании денег, а как книжки вышли, какие-то субъекты стали печатать статьи и говорить, что я меркантильный предприниматель, чуть ли не шарлатан, мракобес. Да ладно, если б только меня, они же еще и читателей оскорбляют: их мракобесами, сектантами называют. А про тебя вообще невесть что несут. То доказывают, будто не существует тебя вовсе, то утверждают, будто ты -- главная язычница.

      Странное вообще дело получается: здесь, в Сибири, живут разные малые народности, разные у них культуры, вероисповедания, шаманы еще сохранились, про них ничего плохого не говорят, наоборот, сохранять, говорят, культуру этих народностей надо. Ты одна, ну еще дедушка и прадедушка твои, сын теперь, живете тут. Себе ничего не просите, а слова, которые произносите, бурю эмоций вызывают. Одни люди радуются словам, тобою сказанным, восхищаются, действовать начинают, другие с какой-то прямо яростной злобой на тебя набрасываются, почему так? ..

      -- А сам, Владимир, ты не мог бы ответить на этот вопрос?

      -- Сам?

      -- Да, сам.

      -- Мне в голову мысли очень странные приходят. Складывается впечатление, будто существуют среди человеческого сообщества люди или силы какие-то неведомые, которым очень хочется, чтобы люди страдали. Этим силам нужны войны, наркомания, проституция, болезни. И чтобы все эти негативные явления усиливались. Иначе как объяснить? На книжки об убийствах, на журналы с полуобнаженными женщинами они не набрасываются, а книжки о природе, о душе им не нравятся. С тобой тем более непонятно. Ты вот призываешь поместья райские строить для счастливых семей, и очень многие люди тебя поддерживают. Не просто на словах поддерживают. Люди действовать начинают. Я сам видел людей, которые уже взяли землю и обихаживают ее, как ты говорила, строят свое родовое поместье. Среди них 'есть и молодые и пожилые, и бедные и богатые, а кому-то уж больно не нравится такое, И все время они в прессе пытаются исказить сказанное тобою. Ну, в общем, врут попросту. Понять не могу, почему слова человека, живущего в тайге и никому вроде бы не мешающего, так действенны.

      И почему кто-то с ними начинает прямо-таки бороть я? Еще говорят, будто за ними, за словами, которые ты говоришь, некая сила великая стоит, оккультизм что ли.

      -- А ты сам как думаешь, стоит за ними сила или это просто слова?

      -- Думаю, какая-то оккультная сила в них все же есть. Так и некоторые эзотерики говорят.

      -- Попробуй отсеять, Владимир, то, что говорят. Свое сердце и душу послушать попробуй.

      -- Так я и пробую, только информации не хватает. -- Какой конкретно?

      -- Ну например, какой ты национальности, Анастасия, какой веры ты и твои родственники? Или у вас нет национальности?

      -- Есть, -- ответила Анастасия и встала, -- но если я сейчас произнесу это слово, всколыхнется темное и завизжит в испуге. Потом попытку сделает обрушить мощь свою всю без остатка не только на меня, но и тебя попробует ужалить. Ты сможешь выстоять, коль сможешь не заметить их усилий, прекрасной яви мысль свою отдашь. Но если ты себя незащищенным перед злобным посчитаешь, свой забери вопрос и позабудь до времени о нем.

      Анастасия стояла передо мной, опустив руки. Я посмотрел на нее снизу и невольно заметил, как горда, прекрасна и непокорна ее осанка. Ее ласковый и вопросительный взгляд ждал ответа. Я не сомневался, что произнесенное ею слово действительно может вызвать какую-то необычную реакцию. Не сомневался потому, что за годы знакомства с ней не раз убеждался в бурной реакции на ее слова многих людей. А потому не сомневался и в возможной опасности, но ответил:

      -- Я не боюсь. Хоть и уверен, что так все будет, как ты говоришь. Я, может, устоять и смогу, но ведь не только я... Есть сын у нас. Я не хочу, чтобы ему хоть что-то угрожало.

      И тут к Анастасии вдруг подошел наш сын. Он, наверное, тихонько стоял где-то рядом, слушал наш разговор и не мешал ему. Но когда речь зашла о нем, вероятно, посчитал возможным объявиться.

      Володя взял руку Анастасии своими ручками, прильнул к ней щекой, поднял головку и произнес:

      -- Анастасия-мамочка, ответь на вопрос папы. Я за себя сам постоять смогу. Из-за меня не надо от людей историю скрывать.

      -- Да, верно, ты силен, еще сильнее будешь с каждым днем, -- Анастасия погладила детскую головку. И голову свою подняв, прямо в глаза мне глядя, четче обычного произнося буквы, как будто бы впервые представляясь, сказала:

      -- Вед-рус-са я, Владимир.

      Произнесенное Анастасией слово действительно вызвало внутри меня какое-то необычное ощущение: словно слабый электрический ток приятным теплом по всему телу пробежал, о чем-то каждую клетку тела извещая. И в пространстве окружающем, как мне показалось, что-то необычное произошло. Само слово мне ни о чем не говорило, но я почему-то встал, услышав его. Стоял, будто что-то вспоминая.

      Снова, уже радостно, заговорил Володя:

      -- Ты, мамочка Анастасия, красавица ведрусса, а я ведрусс.

      Потом он на меня с улыбкой радостной взглянул и сказал:

      -- Ты -- папа мой. Ты, как и я, ведрусс, но только спящий. Опять я много говорю, да, мама? Так я пойду. Для папы и тебя прекрасное придумал. Еще не сядет солнце за деревья, как я придуманное сотворю, -- и убежал вприпрыжку сын, кивок увидев одобрительный Анастасии.

      Я смотрел на стоящую передо мной Анастасию и думал: "Ведруссы, наверное, одна из малочисленных югорских народностей, проживающих и поныне в районах Крайнего Севера и Сибири".

      В 1994 году в Ханты-Мансийском национальном округе проходил международный фестиваль кинодокументалистов, исследовавших югорские народности. По просьбе администрации округа большая часть участников кинофестиваля была размещена на моем теплоходе. Я общался с ними, смотрел конкурсные фильмы, выезжал вместе с ними в отдаленные поселения Сибири, где еще сохранились шаманы. Немногое запечатлелось в памяти о культуре и обычаях этих совсем малочисленных народностей. Но запомнилось почему-то грустное ощущение от осознания того, что эти народности вымирают. И люди смотрят на них как на экзотический предмет, который скоро совсем исчезнет с лица Земли.

      О ведрусской национальности на кинофестивале, который можно считать национальным, я от его участников ничего не слышал, потому и спросил у Анастасии:

      -- Твой народ, Анастасия, вымер? Вернее, от него осталось совсем мало людей? А раньше где он расселялся?

      -- Наш народ не вымер, Владимир, он уснул. Счастливо бодрствовал наш народ на территории, которая теперь обусловлена границами таких государств, как Россия, Украина, Беларусь, Англия, Германия, Франция, Индия, Китай и многих других больших и маленьких государств.

      Совсем недавно, всего пять тысяч лет тому назад, в реальном мире еще бодрствовал счастливо наш народ на территории от Средиземного и Черного морей до крайних северных широт.

      Мы -- азиаты, европейцы, россияне и те, кто американцами себя назвал недавно, -- на самом деле люди- боги из одной цивилизации ведрусской.

      Был период жизни на нашей планете, который называется Ведическим.

      В Ведический период своей жизни на Земле человечество достигло уровня чувственных знаний, позволяющих ему коллективной мыслью творить энергетические образы. И совершило человечество переход в новый период своей жизни -- Образный.

      С помощью энергетических образов, творимых коллективной мыслью, человечество получало возможность творить во Вселенной. Оно могло бы строить жизнь, подобную земной на других планетах. Могло, если бы, проходя Образный период, не совершило ни одной ошибки.

      Но в период Образности, который длился девять тысяч лет земных, всегда совершалась ошибка в сотворении одного или сразу нескольких образов.

      Ошибка совершалась, если на Земле, в человеческом сообществе, оставались люди с недостаточной чисткой помыслов, культурой чувств и мыслей.

      Она закрывала возможность творчества во вселенских просторах, переводила человечество к оккультизму.

      Оккультный период жизни людей длится всего одну тысячу лет. Начался он с интенсивной деградации человеческого сознания. В конечном итоге деградация сознания, недостаточная чистота помыслов при высоком уровне знаний и возможностей всегда приводила человечество к планетарной катастрофе.

      Так повторялось много раз за миллиарды лет земных, Сейчас на Земле Оккультный период жизни человечества. И, как всегда, должна была случиться катастрофа планетарного масштаба. Должна была, но срок ее прошел. Конец Оккультного тысячелетия миновал. Теперь осмыслить каждому необходимо предназначенье, суть свою и в чем была совершена ошибка. Друг другу помогая, мысленно весь путь истории пройти в обратном направлении, определить ошибку, и тогда наступит эра счастливой жизни на Земле. Такая, которой не было еще в истории планеты. Вселенная ее с дыханьем затаенным и надеждою великой ждет.

      Еще пока живут, над большинством преобладая, силы тьмы и лихорадочно пытаются умами властвовать людей. Но не заметили они впервые, как необычно повели себя ведруссы еще пять тысяч лет назад.

      Когда сознаньем искаженным рожден был образ на Земле, над всеми возжелавший властвовать людьми, началась первая война между людьми. И люди, образом ведомые, друг друга стали убивать. Так на Земле случалось много раз пред катастрофой планетарного масштаба. Но в этот раз... В сражения на нематериальном плане цивилизация ведруссов впервые не вступила.

      На территориях больших и малых, сознанья отключая часть и ощущений, ведруссы засыпали.

      Как будто прежним человек жить оставался на земле: рождались дети, строились жилища, указы нападавших исполнялись. Казалось, темному ведруссы покорялись, но тайна в том великая была: непокоренными, уснувшими ведруссы оставались жить на всех планах бытия. И спит цивилизация счастливая вплоть до сегодняшнего дня, и будет спать она, пока ошибку в сотворенье образном неспящий не отыщет. Ошибку ту, что ко дню сегодняшнему цивилизацию Земную привела.

      Когда ошибка с абсолютной точностью определится, слова неспящего и спящие услышать могут и ото сна друг друга пробуждать начнут.

      Кто такой ход придумал, не могу сказать, наверное, придумавший был очень близок к Богу.

      Попробуй хоть на чуть-чуть и ты, ведрусс, проснуться, на ход истории взглянуть.

      На континентах разных народ наш засыпал.

      Три тысячи лет тому назад народ наш бодрствовал всего лишь на территории теперешней России.

      Тогда уже настало время темных сил на всей Земле. И лишь на островке, который называется теперь Россией, счастливо продолжали жить ведруссы.

      Им нужно, очень нужно было продержаться еще одно тысячелетие. Решить, как знания для будущего передать, осмыслить на Земле происходящее и как ошибку в будущем не повторять. Они сумели продержаться на этом островке еще полторы тысячи лет. Не на материальном плане атаки отбивали. Уже на всей Земле власть над людским умом тьма возымела. Жрецы, себя поставившие выше Бога, свой мир оккультный решили сотворить. Им одурманить удалось уже треть мира.

      Да, ничего поделать не могли плохого все силы тьмы с народом нашим на этом островке, что называется теперь Россия.

      Но полторы лишь тысячи лет тому назад уснул последний островок. Цивилизация земная, народ, который ведал Бога, уснул, чтобы проснуться предрассветной новой явью.

      Считали силы тьмы, что навсегда его культуру, знания, стремления души им уничтожить удалось. Вот потому они пытаются и в наши дни сокрыть от всех людей Земли историю российского народа.

      На самом деле значительно большее стоит за этим. Через сокрытие истории российской, которая ступенькою в прекрасный служит мир, на самом деле скрыть пытаются они счастливо жившую цивилизацию Земли. Культуру, знания и чувство ведать Бога счастливейшей цивилизации, в которой жили прародители твои.

      -- Анастасия, подожди. Ты можешь поподробнее все рассказать языком простым, понятным об этой погибшей или, как ты выражаешься, уснувшей цивилизации? И доказать ее существование?

      -- Могу попробовать, слова простые подбирая. Но будет лучше во сто крат, коль каждый сам постарается ее увидеть.

      -- Но разве каждому возможно увидеть то, что было десять тысяч лет назад?

      -- Возможно. Только в разной степени, в деталях разных. Но в целом каждый может чувствовать ее и даже прародителей своих, себя увидеть в том счастливом мире.

      -- Как это сделать каждому? Как это сделать мне вот, например?

      -- Все просто очень. Для начала ты, Владимир, попробуй только логикой своей события, известные тебе, оценивать, сопоставлять. Вопросы встанут -- сам на них найди ответы.

      -- Что значит -- логикой? Как можно логикой узнать, к примеру, об истории России? Да, кстати, ты сказала, что она, история российская, культура уничтожена или скрывается от всех людей Земли... Но как могу я сам, да и другие, удостовериться в словах твоих, используя лишь логику свою?

      -- Давай попробуем мы вместе рассуждать. Я чуточку лишь помогу тебе с историей соприкоснуться.

      -- Давай. Что для начала делать нужно?

      -- Ты для начала на вопрос себе ответь.

      -- Какой?

      -- Простой. Вот ты, Владимир, для сына нашего учебник по истории привез. Он называется "История Древнего мира". В нем главы есть, в которых рассказано об истории Древнего Рима, Греции, Китая. Рассказано, каким Египет был пять тысяч лет назад. Но ничего не сказано о том, какой была Россия в тот период. Да что там в период пятитысячелетней давности. История России, ее культура, строжайшей тайной скрыты, даже тысячелетней давности. Написан учебник русским языком, предназначен для русских детей, но о России всего лишь двухтысячелетней давности в нем нет ни слова. Почему?

      -- Почему? .. Действительно, весьма странная получается ситуация. В русском учебнике по истории Древнего мира действительно не сказано о России. Не сказано о жизни российского народа не только периода Древнего Рима и Египта, но и о более поздней истории. Странно. Очень странно, как будто бы и не было в то время русского народа.

      Пытаясь вспомнить все, что известно было мне об истории, я вспоминал, что слышал о существовании древних философов Рима, Греции, Китая. Я не читал их труды, просто слышал. Также мне известно, что их труды признаны обществом как выдающиеся, гениальные. Но ничего не всплывало в памяти хотя бы об одном русском философе или поэте того же' периода. А действительно, почему?!

      Понимая, что Анастасия хочет, чтобы я сам попытался ответить на этот вопрос, сказал:

      -- На этот вопрос ни я, никто другой ответить не сможет, Анастасия. На него, наверное, невозможно ответить.

      -- Возможно. Только нужно не лениться рассуждать логично. Ведь первый вывод сделан: история российского народа не только миру, но и россиянам неизвестна. Согласен с этим ты, Владимир?

      -- Ну, может быть, не совсем неизвестна. То, что было тысячу лет назад, все же описано.

      -- Описано с огромным искажением и под цензурой. К тому же комментарии у всех событий одинаковы. Тысячелетие последнее Руси, как один день истории. Это период христианский. Но и сегодня христианство на Руси, а ты о том, что было до него, скажи?

      -- До него, говорят, была Русь языческой. Разным богам люди поклонялись. Но как-то очень вскользь об этом говорится. Ни письмена нам неизвестны о том периоде, и нет легенд. Нет описания ни строя государственного, ни образа жизни людей.

      -- Вот вывод сделал ты второй: культура у российского народа была иной. Теперь, чтоб логике своей последовать, скажи, в каком случае историю стремятся скрыть иль опорочить?

      -- Ну фальсифицировать историю стремятся ясно в каком случае. Это когда нужно показать преимущество нового строя, новой власти, новой идеологии. Но вот чтобы совсем скрывать даже упоминание... Невероятно!

      -- Невероятное произошло, Владимир. Бесспорен этот факт. Теперь еще скажи, не поленись, пожалуйста, подумать. Подобный факт сам по себе произошел или он -- следствие чьих-то умышленных усилий?

      -- Судя по тому, что книги на кострах всегда сжигали, когда хотели уничтожить знание или идеологию, то неслучайно кто-то уничтожил и все сведения о русской культуре дохристианского периода.

      -- Как думаешь ты, кто?

      -- Наверное, те, кто культуру новую, религию на Руси внедрял.

      -- Можно сказать и так. Но ведь новой религией и теми, кто ее внедрял, быть может, тоже кто-то управлял? И цель имел свою?

      -- Но кто? Кто может управлять религией? Скажи! -- Ты снова ищешь ответа извне, в себе ленишься

      отыскать его. Ответить я могу, но внешнее тебе покажется невероятным, сомненье будет вызывать. В себе, душу и логику свою раскрепостив, проснувшись ото сна хоть на чуть-чуть, ответ услышать может каждый сам.

      -- Да не ленюсь я. Просто времени уйдет много, пока в себе буду искать. Ты лучше расскажи сама, что знаешь про историю. Где стану сомневаться, переспрошу. Я не как догму буду слушать твой рассказ, а сразу и потом все логикой своей проверю, как просишь.

      -- Пусть будет так, как хочешь ты. Но я лишь покажу штрихи. Рисунок исторический сам каждый пусть попробует нарисовать, представить. Действительность сегодняшнего дня, и прошлое, и будущее только собой, душой своей определять стремиться нужно.

 

ИСТОРИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, РАССКАЗАННАЯ АНАСТАСИЕЙ

 

 

      Ведизм

 

      Люди живут на Земле миллиарды лет. Все изначально совершенным на Земле сотворено. Дерево, травинка, пчела и весь животный мир.

      Имеет сущее все связь между собой и всей Вселенной. Вершина всех творений -- человек. И он в гармонии великой изначальной был гармоничным сотворен.

      Предназначенье человека -- познать все окружающее и творить прекрасное во Вселенной. Подобие земного мира в других галактиках вершить. И в каждом новом сотворенье свое прекрасное земному привносить.

      Пути открыты будут к сотворенью человеком на других планетах, когда соблазны сможет человек преодолеть. Когда энергии великие Вселенной, что в нем имеются, сумеет удержать в единстве человек. И ни одной из них не даст преобладания достичь над остальными.

      Сигналом для открытия пути творенья во Вселенной послужит день, когда Земля предстанет садом райским вся. И человек, гармонию Земли всю осознав, свое прекрасное добавить сможет.

      Итог подводит деянью своему сам человек один раз за миллион прожитых лет. Если ошибка им была совершена, если в себе он допускал преобладание из множества имеющихся в нем энергий лишь одной, другие при этом принижая, случалась катастрофа на Земле. Потом происходило все сначала. Так было много раз.

      Один период человечества, определенный миллионом лет, внутри себя на три периода делился. Первый -- Ведический. Второй -- Образный. Третий -- Оккультный.

      Первый период жизни человеческого сообщества на Земле -- Ведический -- длится девятьсот девяносто тысяч лет. В период этот человек живет в раю, словно дитя счастливое, взрослеющее под родительской опекой.

      В Ведический период Бог ведом человеком. Все чувства Бога в человеке присутствуют, и через них любой совет способен человек познать от Бога. А если вдруг совершена ошибка человеком, Бог волен исправлять ее, гармонию не нарушая, свободу человека не стесняя, а лишь подсказку дав.

      У человека Ведического периода не возникает вопросов: кто и как создал мир, Вселенную, галактики, планету их прекрасную -- Землю! Всем людям ведомо: все окружающее, видимое и невидимое сотворено Отцом их -- Богом.

      Отец везде! Растущее, живущее вокруг -- Его живые мысли и Его программа. И с мыслями Отца общаться можно собственною мыслью. И можно совершенствовать Его программу, понять в деталях перед этим лишь ее необходимо.

      Пред Богом человек не преклонялся, религий множество, впоследствии возникших, не существовало в Ведический период. Была культура жизни. Божественным был образ жизни у людей.

      Заболеваний плоти не существовало. Питаясь и в одежды Божественные облачаясь, о пище и одежде человек не думал. Мысль занята другим была. Мысль увлекалась восхищением открытий. И над сообществом людским правителей не было, и не было границ, определяющих теперешние государства.

      Сообщество людское на Земле состояло из счастливых семей. На разных континентах жили семьи. Всех их стремление к созданию прекрасного пространства объединяло.

      Открытий множество свершалось, и каждая семья, открывшая прекрасное, потребность ощущала поделиться им с другими.

      Энергия Любви формировала семьи. И ведал каждый: новая семья создаст еще один прекраснейший оазис на родной планете.

      Обрядов, праздников и карнавалов у людей Ведического периода было множество. Каждый из них наполнен был великим смыслом, чувственностью и осознанием реального земного Божественного бытия.

      Являлся каждый из обрядов великой школой и экзаменом великим для человека, в нем участие принявшего. Перед людьми экзаменом, перед собой, а значит, и пред Богом.

      Я расскажу и покажу тебе один из них. Обряд венчания или, точнее, признания союза двух в любви -- смотри. Попробуй знаний уровень, культуры с современным сравнить.

 

 

      Союз двоих -- венчание

 

      Обряд венчания -- скрепляющий союз двоих, происходил с участием всего селенья, а иногда участие в нем принимало несколько селений: соседних или дальних иногда.

      По-разному происходила встреча двух будущих влюбленных. Бывало так, что из одного селенья жители младые полюбить могли друг друга. Но чаще, на одном из общих праздников селений вдруг взгляды двух соединялись, и вспышка чувств в сердцах происходила.

      Он подходил к ней иль она к нему -- неважно. О многом взгляды двух сказать могли друг другу. Но были и слова, при переводе на современный язык они примерно так звучали:

      "С тобой, прекрасная богиня, я смог бы сотворить Любви пространство на века", -- он говорил избраннице своей.

      И если сердце девичье любовью отвечало, звучал ответ: "Мой бог, тебе я помогать готова в сотворении великом".

      Потом влюбленные вдвоем для будущего дома своего живого место выбирали.

      Они вдвоем уходили за околицу селения, где он с родителями жил, потом рядом с селеньем, где жила она. И не было необходимости влюбленным сообщать родителям о намерениях своих. И так в селеньях каждый понимал и ведал предстоящее свершенье.

      Когда же место, где будут жить, влюбленные в согласии определяли, в нем часто лишь вдвоем уединялись.

      Бывало, ночевали под открытым небом иль в шалаше сооруженном, рассвет встречали, провожали день. В дома родителей своих ненадолго возвращались и снова к месту своему спешили. Оно звало их и влекло, как необъяснимо влечет к себе любящих родителей младенец,

      Родители вопросов молодым влюбленным не задавали. Лишь ждали от детей вопросов с трепетом и радостью великой, взирая, как их сын иль дочь в глубоком размышленье пребывают.

      А дети снова уходили в великое свое уединенье. Так могло длиться месяцы, и год, и два. И не было все это время физической, интимной близости между влюбленными.

      В ведических селеньях люди знали: два сердца любящих проект творят великий, энергия Любви их вдохновляет.

      Он и она, с младенчества перенимая от родителей своих культуру быта, знания, осмысленность ведической культуры, могли поведать и о звезде, горящей в небе ночью, и о цветке, с восходом солнца лепестки раскрывшем, и о предназначении пчелы, и об энергиях, в пространстве пребывающих.

      Он и она, с младенчества взирая на прекрасные поместья, оазисы и райские сады, что их родители в любви творили, теперь свое стремились сотворить.

      На участке выбранной земли, размером с гектар или более, влюбленные проектировали жизнь реальную. Им предстояло мысленно спроектировать дом, расположить множество растений, где все должно взаимодействовать и помогать друг друту.

      Все так расположить, чтобы росло само, не требуя затрат физических от человека. Нюансов множество необходимо учесть при этом: расположение планет, потоков воздуха движенье каждым днем.

      Растения весной и летом благоухают ароматами, эфиры источают. Влюбленные старались так растения между собой расположить, чтобы при дуновенье ветерка в жилище их входил эфир-букет, составленный из множества эфиров разных.

      Так зарождался комплекс небывалый. Он из Божественных творений состоял. К тому же место, выбранное влюбленными, должно превратиться в прекрасную, радующую взор картину. Не на холсте, а на земле живой, живой рисунок в мыслях создавался на века.

      Представить может и сегодня человек, как увлекает мысль и концентрирует, когда свой дом ты спроектировать стремишься.

      И дачнику понятно будет, как, особенно весной, увлечься мыслью можно о будущем участка своего.

      Обдумывая будущую свою картину, талантливый художник тоже знает, насколько мысль способна увлекать.

      Все вместе устремленья эти и концентрировались в двух любящих сердцах. Усиливались знания энергией Любви, рождая вдохновенье.

      Вот потому даже не думали они о том, что называется сегодня плотскою утехой.

      Когда был в мыслях завершен проект, влюбленные в селенье шли сначала в то, где жил жених. И заходили в каждый дом. Хозяев приглашали в гости. Прихода их с волнением и трепетом в каждом доме ожидали.

      Люди ведической культуры знали: когда влюбленные приходят, хоть на миг новая Любви Божественной энергия поместье посещает их. И улыбнется молодой любви прекрасное пространство каждого поместья. Это не вымысел, не верования оккультные. Ведь и сейчас приятней каждому, когда с ним рядом добрый человек, не злой.

      Влюбленные не могут злыми быть, особенно когда приходят к вам вдвоем.

      Но было и волнение в каждой семье селения. Когда младая пара сад посещала, двор хозяйственный иль дом, они хозяевам немного говорили слов. Одну лишь фразу каждому. Такую вот, примерно: "О, как прекрасна ваша яблонька" или "Осмыслен у котенка взгляд", "Тактичен, работящ у вас медведь".

      Для каждого, кто слышал похвалу влюбленных деревцу, растущему в саду, или котенку, живущему у них, это означало признание достойной жизни пожилых поколением младых. Оценка всегда искренней была, ведь фраза хвалящего означала, что он хотел бы у себя иметь такое деревцо иль медвежонка.

      И с гордостью, и с радостью великой пред всем селеньем каждый подарить стремился молодым то, что они своей почтили похвалой. И с нетерпеньем ждали назначенного молодыми дня, чтоб дар свой поднести.

      А молодые шли от дома к дому уже в селении невесты. Бывало, трех хватало дней, чтоб посетить поместья двух селений. Бывало, и недели не хватало. Когда обход поместий завершали молодые и наставал назначенный всем день, из двух селений на рассвете спешили в гости к ним и стар и млад.

      Вставали люди по периметру участка земли, что молодые сухими ветками обозначали. А в центре, рядом с шалашом, холмик возвышался из земли, украшенный цветами.

      Смотри, сейчас увидишь ты картину необычную!

      Вот он! Смотри! Выходит юноша пред жителями двух селений. Прекрасен, словно Аполлон. Русоволос, голубоглаз, взошел на холм. Волнуется, пред всеми вставший Радомир, так юношу зовут. Взгляды всех собравшихся людей устремлены только к нему. И начинает в наступившей тишине он речь свою.

      Он излагает перед всеми проект пространства нового, с любимой сотворенного. Рассказывает Радомир, рукой показывая, где будет яблонька расти, где вишенка и груша. Где будет рощица из сосен, дуба, кедра и ольхи, какие между ними должны взрастать кусты, усыпанные ягодами. Какие травы будут ароматы источать. С каким удобством пчелы могут дом свой в лесочке строить. И где зимой трудяга будет спать медведь.

      Он очень быстро вдохновенно говорит, помысленное излагая. Примерно три часа продлится его речь. С вниманьем затаенным и волненьем ему внимать все это время будут люди. И каждый раз, когда укажет юноша на место, где расти должно растение, согласно плану грандиозному его, из круга внимающих ему людей вперед выходит человек, встает на то место, где будет яблонька, иль груша, или вишенка расти. Бывает женщина выходит, мужчина иль старик. Но может выйти и ребенок с глазами, полными осмысленности, мудрости и радостного удовлетворенья.

      Из круга выходящие в руках своих как раз и держат саженец того растения, которое юноша назвал и место указал, где взрастать прекрасное должно.

      И каждому, из круга выходящему, кланялся народ. Ведь вышедший был удостоен похвалы младых, когда они поместья обходили, за то, что смог прекрасное взрастить. А значит, вышедший был удостоен похвалы Создателя -- Отца всего, всех любящего Бога.

      Не суеверием был вывод такой делан. Логичен он.

      Ведической культуры люди относились к молодым влюбленным, проект оазиса прекрасного творящим, как к божествам. Их отношение справедливым было.

      Творил Создатель в порыве вдохновения, любви. И молодые, также вдохновленные любовью, сотворили проект прекрасный.

      Смотри, закончил юноша рассказ свой, сошел с пригорка, подошел туда, где девушка его стояла, с волнением и трепетом следившая за всем происходящим. Он за руку ее берет и на пригорок увлекает. Теперь они вдвоем стоят на возвышении.

      И юноша слова пред всеми говорит: "Любви пространство здесь я не один творил. Со мною рядом и пред вами вдохновение прекрасное мое".

      Сначала взгляд пред всеми опустила девушка, а лучше девою ее назвать.

      Краса у каждой женщины своя. Но могут быть моменты в жизни каждой женщины, когда над всеми возвышается она. В сегодняшней культуре нет таких моментов. Но тогда...

      Смотри! Вот взор свой к людям устремила Любомила, так девушку, на холм взошедшую, зовут. В единый слился возглас восхищенья всех людей, пред ней стоящих. На лике девушки не дерзкая, но смелая улыбка засияла. Энергия Любви ее переполняла. Сильней обычного румянец на щеках играл. Здоровьем пышущее тело девы и яркость глаз теплом окутали людей и все в пространстве вокруг них. На миг все замерло вокруг. Богиня молодая пред людьми во всей своей красе сияла.

      И потому не сразу к пригорку, где влюбленные стояли, родители девицы степенно подошли в сопровождении пожилых и юных членов всего семейства. Остановившись у пригорка, сначала поклонилось семейство молодым, потом спросила мать девицу -- дочь свою:

      -- Вся мудрость рода нашего в тебе, скажи нам, дочь моя, ты видишь будущее тобою выбранной земли?

      -- Да, мама, вижу, -- отвечала дочь.

      -- Скажи мне, дочь моя, -- мать продолжала, -- все из показанного будущего нравится тебе?

      По-разному на этот вопрос могла ответить дева молодая. Чаще всего: "Да, мама. Здесь будет райский сад прекрасный, дом живой".

      Но вот, смотри, ответ нетрадиционный на вопрос матери своей пред всеми дает девица темпераментная, с румянцем, на щеках играющим:

      -- Проект изложен неплохой, моей душе по нраву он. Но все ж хочу свое чуть-чуть добавить.

      С пригорка быстро спрыгнув, вдруг побежала меж людьми девица к краю будущего сада. Остановилась и произнесла:

      -- Здесь дерево с листвой игольчатой должно взрастать, а рядом с ним березка. Когда подует ветерок с той стороны, он встретится с сосны ветвями, потом березки, потом деревьев сада ветви ветерок попросит спеть мелодию. Ни разу в точности она не повторится, но каждый раз усладой станет для души. А здесь, -- девица в сторону чуть отбежала, -- а здесь цветы должны расти. Вначале красный цвет пусть запылает, здесь фиолетовый чуть позже, здесь бордовый.

      Девица, разрумянившаяся, как будто фея, по будущему саду танцевала. И снова в кругу оставшиеся люди в движенье приходили, спешили, семена неся в руке к тем точкам на земле, которые определяла пылкая девица.

      Закончив танец свой, она вновь к пригорку подбежала и, рядом встав с избранником своим, произнесла:

      -- Теперь прекрасным будет здесь пространство. Картину чудную взрастит земля.

      -- Скажи всем людям, дочь моя, -- к девице снова обратилась мать, -- венцом всему кто будет над прекраснейшим пространством этим? Кого из всех живущих на Земле людей своей рукой могла б ты повенчать?

      Девица взглядом обвела людей, вокруг стоявших, в руках державших саженцы и семена. Каждый из них стоял на том месте, которое им юноша, проект свой излагавший, указал, и девушка прекрасное нарисовала. Но в землю семя не сажал никто. Еще не